Возвращение Тени
Шрифт:
— «Я приехал вон оттуда», — ответил он, этак чопорно и медленно, тыча назад на запад, через мои поля, в сторону Вудхолла. «Не видали ль вы ми-стера Бол-джера Бэг-гинса?» — спросил он чудным голосом и склонился ко мне, но лица я разглядеть не мог, так низко падал капюшон. По спине у меня будто мороз пробежал, но я не взял в толк, с чего бы ему так нагло разъезжать по моей земле. «Убирайся! — говорю. — Мистер Болджер-Бэггинс пропал, исчез, коли тебе угодно: сгинул в синюю даль, и можешь катиться за ним следом!»
— Тут он этак зашипел, вроде как осердился и опешил разом, сдаётся мне, и пришпорил своего громадного коня прямо на меня. Я стоял у ворот, да отскочил живо-проворно, а он проскакал в них и понёсся по просёлку как полоумный. Что вы на это скажете?
— Не знаю, что и думать, — сказал Фродо.
— Ну а я скажу вам, что думать, — сказал фермер. — Этот вот мистер Бинго впутался в какую-то беду и нарочно исчез. Ясное дело, есть народ, которому страх как охота его сыскать. Помяните моё слово — всё это пойдёт от каких-нибудь делишек старого мистера Бильбо. Сидел бы при Болджере и не приставал бы к Бэггинсам. Чудной народ в этом Хоббитоне, не прогневайтесь. Это Бэггинсы втравили его в беду, помяните моё слово!
— Это, право, мысль, — сказал Фродо. — Очень любопытно то, что вы рассказываете. А прежде вы, верно, никого из этих — э-э — чёрных малых не видывали?
— Не припомню, — сказал фермер Мэггот, — и больше видеть не желаю. Ну, надеюсь, вы с приятелем останетесь да перекусите и выпьете со мной и с женой.
— Большое спасибо! — с сожалением сказал Одо. — Но боюсь, нам пора идти.
— Да, — сказал Фродо, — нам ещё порядочно идти до ночи, и мы, право, и так слишком засиделись. Но всё равно вы очень добры.
— Что ж! За ваше здоровье и удачу! — сказал фермер, потянувшись за своей кружкой. Но в этот самый миг кружка покинула стол, поднялась, наклонилась в воздухе, а затем вернулась пустой на своё место.
— Спаси и сохрани! — вскричал фермер, вскакивая. — Видали? Ну и денёк, ничего не скажешь. Сперва пёс, а теперь я сам вижу то, чего нет.
— О, я кружку тоже видел, — сказал Одо, не сумев скрыть ухмылки.
— Видали, стало быть! — сказал фермер. — Не вижу повода зубоскалить. — Он быстро и странно поглядел на Одо и Фродо и теперь, кажется, был только рад, что они уходят. Они простились вежливо, но наспех, сбежали со ступеней и вышли за ворота. Фермер Мэггот с женой стояли у дверей, перешёптываясь, и глядели им вслед, пока те не скрылись.
— Зачем тебе понадобилось откалывать эту дурацкую шутку? — сказал Одо, когда ферма осталась далеко позади. — Старик ведь сослужил тебе добрую службу с тем Всадником, или так мне показалось.
— Пожалуй, — раздался голос у него за спиной. — Но и ты сослужил мне довольно скверную службу, забравшись внутрь пить да болтать, а меня оставив на холоде. Мне досталось всего полкружки. А теперь мы запоздали. Заставлю-ка я вас после этого порысить.
— Покажи-ка нам, как рысят! — сказал Одо.
Бинго тотчас снова возник и понёсся по просёлку как мог быстро. Остальные поспешили за ним.
— Гляньте! — сказал Фродо, указывая в сторону.
Вдоль края просёлка, в грязи, размешанной дневным дождём, виднелись глубокие следы копыт.
— Неважно! — сказал Бинго. — Из слов старого Мэггота мы и так знали, что он проехал этой дорогой. Тут уж ничего не поделаешь. Идёмте!
В просёлке им никто не встретился. День угасал, и солнце село в низкие тучи у них за спиной. Свет уже мерк, когда они дошли до конца просёлка и наконец снова вышли на дорогу.[8] Делалось прохладно, и тонкие пряди тумана выползали на поля. Сумерки были промозглые.
— Неплохо, — сказал Фродо. — Отсюда до переправы напротив Баклбери четыре мили. Доберёмся прежде, чем совсем стемнеет.
Теперь они свернули вправо по дороге, что бежала здесь совсем прямо, неуклонно приближаясь к Реке. На пути не было ни следа других путников. Вскоре впереди и слева, за смутной чередой призрачных ив по берегам реки, где дальний берег вздымался едва ли не в низкий холм, они различили огни.
— Вот и Баклбери! — сказал Фродо.
— Слава богу! — сказал Одо. — Ноги у меня сбиты, липкие и устали от грязи. Да и холодает. — Он угодил в лужу и поднял фонтан грязной воды. — Тьфу ты! — сказал он. — С меня нынешней ходьбы почти что довольно. Как думаете, есть ли надежда на баню сегодня?
И, не дожидаясь ответа, он вдруг затянул хоббичью банную песню:
O Water warm and water hot!
O Water boiled in pan and pot!
O Water blue and water green,
O Water silver-clear and clean,
Of bath I sing my song!
О, вода тепла и горяча!
О, вода, в горшке и котле журча!
О, вода — голуба и зелена,
О, серебром светла и чиста,
Про ванну пою я песнь!
O praise the steam expectant nose!
O bless the tub my weary toes!
O happy fingers come and play!
O arms and legs, you here may stay,
And wallow warm and long!
Хвала желанному пару — нос!
Усталым перстам — благо лохани!
Резвитесь, пальцы, в счастливой игре!
О руки и ноги, останьтесь здесь,
Барахтайтесь долго в тепле!
Put mire away! Forget the clay!
Shut out the night! Wash off the day!
In water lapping chin and knees,
In water kind now lie at ease,
Until the dinner gong!
Прочь слякоть! Забудь про глину и грязь!
Замкни эту ночь! Смой день долой!