Чтение онлайн

— Не знаю, — сказал Бинго. — Это не так худо, как кажется; хотя сам я не люблю глядеть из верхних окон — слегка кружится голова. Есть дома в три яруса, спальни над спальнями. Я как-то давным-давно ночевал в таком, на каникулах; ветер всю ночь не давал мне уснуть.

— Вот незадача, если тебе нужен платок или ещё что внизу, а он, оказывается, наверху, — сказал Одо.

— Можно держать платки и внизу, коли пожелаешь, — сказал Фродо.

— Можно, да только не верю я, чтоб кто-нибудь так делал.

— Это не вина домов, — сказал Бинго, — это просто дурь хоббитов, что в них живут. Старые предания рассказывают, что Мудрые Эльфы строили высокие башни, и по своим длинным лестницам всходили лишь тогда, когда хотели петь или глядеть из окон на небо, а может, и на море. Всё они держали внизу или в глубоких залах, вырытых под пятой башен. Мне всегда думалось, что мысль о строительстве пошла во многом от Эльфов, хоть мы и пользуемся ею совсем иначе. Когда-то на земле далеко к западу, за окраиной Шира, стояли три эльфийские башни. Я однажды их видел. Они белели в свете Луны. Самая высокая стояла дальше всех, одиноко на холме. Сказывали, что с вершины той башни видно море, но не верю я, чтобы какой-нибудь хоббит на неё взбирался.[7] Если я когда-нибудь и поселюсь в доме, то всё, что нужно, буду держать внизу и подниматься только тогда, когда мне ничего не нужно, а может, стану ужинать наверху, в темноте, звёздной ночью.

— И таскать тарелки да прочее вниз, если только не скатишься со всей лестницы разом, — рассмеялся Одо.

— Нет! — сказал Бинго. — Тарелки и миски у меня будут деревянные, и я стану выбрасывать их в окно. Вокруг дома у меня будет густая трава.

— Но ужин-то тебе всё равно придётся тащить наверх, — сказал Одо.

— Ну тогда, пожалуй, не стану я ужинать наверху, — сказал Бинго. — Это была просто мысль. Вряд ли я когда-нибудь вообще буду жить в доме. Сдаётся мне, что я стану просто бродячим нищим.

Этот весьма по-хоббичьи разговор тянулся ещё какое-то время. Он показывает, что всем троим снова делалось вполне уютно, по мере того как они возвращались в ручную и знакомую землю. Но даже незримое принюхивание не могло надолго омрачить дух этих превосходных и на редкость склонных к приключениям хоббитов — ни в какой земле.

Беседуя, они упорно шагали вперёд. Было уже за полдень, когда впереди и слева они увидели крышу дома, выглядывавшую из купы деревьев.

— Вот ферма Мэггота! — сказал Фродо.

— Думаю, мы её обойдём, — сказал Бинго, — и выйдем на просёлок с дальней стороны дома. Я ведь будто бы исчез, и мне не хотелось бы, чтоб меня видели крадущимся в сторону Бакленда — даже доброму фермеру Мэгготу.

Они пошли дальше, оставив усадьбу слева, скрытую в деревьях за несколько полей. Вдруг сквозь прореху в изгороди выскочил небольшой пёс и с лаем кинулся к ним.

— Сюда! Сюда! Джип! Джип! — раздался голос.

Бинго надел кольцо. Спрятаться остальным было уже некогда. Над низкой изгородью показалось большое круглое хоббичье лицо.

— Эгей! Эгей! И кто же вы такие, и что поделываете? — спросил он.

— Добрый вечер, фермер Мэггот! — сказал Фродо. — Да просто пара Туков, издалека вон оттуда, и худого, надеюсь, не делаем.

— Ну-ка, дайте поглядеть — вы, верно, будете мистер Фродо Тук, сын мистера Фолко Тука, коли я не обмишулился (а я редко мишулюсь: на лица память у меня редкостная). Вы гащивали у молодого мистера Мармадюка. Всякий друг мистера Мармадюка Брендибака — желанный гость. Уж простите, что говорил резко, пока вас не признал. К нам сюда порой заходит чудной народ. Слишком близко к реке, — сказал он, мотнув головой назад. — Тут всего час назад крутился очень чудной гость. Оттого я и вышел с псом.

— Какой такой гость? — спросил Фродо.

— Чудной гость, и задавал чудные вопросы, — сказал фермер Мэггот, качая головой. — Пойдёмте-ка ко мне в дом, выпьем, и потолкуем о новостях поудобнее, коли вы с приятелем не против, мистер Тук.

Было ясно, что фермер Мэггот выложит новости только в своё время и на своём месте, и они смекнули, что дело может быть любопытным; так что Фродо и Одо пошли с ним. Пёс остался позади и, к досаде Бинго, прыгал и вертелся вокруг него.

— Что это стряслось с псом? — сказал фермер, оглянувшись. — Сюда, Джип! К ноге! — позвал он.

К облегчению Бинго, пёс послушался, хотя один раз обернулся и гавкнул.

— Да что с тобой такое? — проворчал фермер Мэггот. — Видать, нынче бродит что-то неладное. Джип чуть с ума не сошёл, когда тот чужак заявился, а теперь — будто видит или чует что-то, чего и нет вовсе.

Они вошли в кухню фермера и сели у широкого очага. Миссис Мэггот принесла им пиво в больших глиняных кружках. Варево было доброе, и Одо поймал себя на желании, чтобы они заночевали в этом доме.

— Слыхал я, в Хоббитоне знатно погуляли, — сказал фермер Мэггот. — Фейерверки и всё такое, и этот вот мистер Болджер-Бэггинс исчез, раздав всё своё добро. Чуднее ничего на своём веку не слыхивал. Видать, это всё оттого, что жил он с тем мистером Бильбо Бэггинсом. Матушка моя, бывало, чудные про него сказывала, когда я был мальчишкой: не то чтоб он казался не очень-то приятным господином. Я мальцом не раз видывал, как он бродил в наших краях, и тот мистер Бинго с ним. Мы тут им интересуемся, потому как он из наших — наполовину Брендибак, так сказать. Мы и не думали, что выйдет что доброе из того, что он перебрался в Хоббитон, а народ там малость чудной, уж простите. Запамятовал, что вы сами из тех краёв.

— Да чудного народу в Хоббитоне хватает — и в Туколенде, — сказал Фродо. — Мы не в обиде. Но мистера Бинго мы знаем, то есть знали, очень хорошо. Не думаю, чтоб с ним приключилось худое. Угощение и впрямь вышло на диво, и не вижу, чтоб кому было на что жаловаться.

И он дал фермеру полный и забавный отчёт обо всём, что было, чем тот остался сильно доволен. Он притопывал ногами и хлопал себя по ляжкам, требовал ещё пива и заставил их пересказать большую часть истории своей жене, особенно про фейерверки. Ни тот, ни другой из Мэгготов фейерверков отродясь не видывали.

— Должно, на это любо-дорого поглядеть, — сказал фермер.

— Мне драконов не надо! — сказала миссис Мэггот. — А вот на том ужине я бы побывала охотно. Будем надеяться, старый мистер Рори Брендибак переймёт эту мысль и закатит угощение в наших краях к своему следующему дню рождения. — А что, вы говорите, сталось с мистером Болджером-Бэггинсом? — спросила она, оборачиваясь к Фродо.

— Ну… э-э… ну, он исчез, знаете ли, — сказал Фродо. Ему почудилось, будто где-то совсем рядом с его ухом прошелестел призрак смешка, но он не был уверен.

— Вот-вот — это мне напомнило! — сказал фермер Мэггот. — Знаете, что сказал тот чудной гость?

— Что? — разом спросили Одо и Фродо.

— Ну, въезжает он в ворота и к самой двери на большом вороном коне; и сам весь чёрный, в плаще и капюшоне, будто не хочет, чтоб его признали. «Батюшки! — говорю я себе. — Вот один из Большого Народа! И что ему понадобилось в Шире?» Большого Народа мы тут видим немного, хоть они и переходят порой Реку, но про таких, как этот чёрный малый, я и не слыхивал. «Добрый вам день, — говорю. — Просёлок этот дальше не идёт, и куда б вы ни ехали, скорее всего вам — назад на дорогу». Не понравился мне его вид, и когда вышел Джип, тот разок принюхался и взвыл, будто его укусили; поджал хвост и с воем дал стрекача.