Чтение онлайн

До сих пор Фродо молчал. Он глядел поверх верхушек деревьев на восток. Теперь он повернулся к ним.

— Я за то, чтобы идти напрямик, — сказал он. — Земля между здешними местами и Рекой не такая уж дикая. Нетрудно будет наметить направление, прежде чем мы сойдём с этого холма, и держаться его. Бакленд почти точно на юго-востоке от Вудхолла[1], вон там, среди деревьев. Мы изрядно срежем угол, потому что дорога уходит влево — кусок её виден вон там — а потом, ближе к Реке, заворачивает на юг.[2] Мы могли бы выйти на неё выше Бакленда, прежде чем по-настоящему стемнеет.

— Кратчайший путь — долгая задержка, — сказал Одо, — и я не вижу, чем Всадник на дороге хуже, чем в лесу.

— Тем, что в лесу он, верно, не так хорошо увидит и не сможет скакать так быстро, — сказал Бинго. — Я тоже за то, чтобы сойти с дороги.

— Ладно! — сказал Одо. — Пойду за вами в любое болото и канаву. Вы оба не лучше Мармадюка. Видно, меня перевесят трое против одного вместо двух, когда мы его подберём, — если вообще подберём.

Солнце снова припекало, но с запада начинали наползать тучи. Похоже было, что пойдёт дождь, если уляжется ветер. Хоббиты скатились по крутому зелёному откосу и нырнули в деревья внизу. Линию они взяли так, чтобы оставить Вудхолл по левую руку; прямо перед ними был довольно густой лес, хотя сверху казалось, что через милю-другую местность становится более открытой. Подлеска было много, и шли они не слишком споро. У подножия склона они набрели на ручей, бежавший в глубоко промытом русле с крутыми скользкими берегами, нависшими ежевикой. Перепрыгнуть не удавалось, и оставалось либо вернуться и взять новую линию, либо свернуть влево и идти вдоль ручья, пока не станет легче его перейти. Одо оглянулся. Сквозь деревья виден был верх откоса, спускавшегося с той зелёной высоты, которую они только что покинули.

— Гляньте! — сказал он, хватая Бинго за руку.

На вершине склона сидел на коне чёрный всадник; он словно покачивался из стороны в сторону, будто обводя взглядом всю землю к востоку.

Хоббиты отбросили всякую мысль о возвращении и быстро и бесшумно нырнули в самые густые кусты у ручья. В ложбине их отрезало от западного ветра, и очень скоро им стало жарко и тяжко. Кусты, ежевика, неровная земля и собственная поклажа — всё, что могло, держало их.

— Уф! — сказал Бинго. — Обе стороны были правы! Короткий путь вышел кривым, но под укрытие мы успели как раз вовремя. У тебя самый острый слух, Фродо. Слышишь — слышишь что-нибудь позади?

Они остановились, поглядели и прислушались, но не было ни знака, ни звука погони. Они снова двинулись, пока берега ручья не понизились, а русло не сделалось широким и мелким. Перейдя его вброд, они поспешили в лес на другом берегу, уже не вполне уверенные в направлении. Тропинок не было, но земля была довольно ровной и открытой. Кругом стоял высокий молодой дубняк вперемешку с ясенем и вязом, так что далеко видно не было. Листва вскидывалась вверх под внезапными порывами, и начали падать капли дождя; потом ветер стих, и дождь полил ровно.

Они быстро брели сквозь густую листву, а вокруг дождь барабанил и струился; они не разговаривали, но всё поглядывали по сторонам, а иногда и назад. Примерно через час Фродо сказал:

— Не взяли ли мы слишком к югу и не идём ли вдоль этого леса в длину? Сверху он казался узкой полосой, и мы, я бы думал, уже должны были его пересечь.

— Теперь нет смысла пускаться зигзагами, — сказал Бинго. — Пойдём дальше. Тучи, кажется, расходятся, и скоро мы, может, снова поймаем спасительный проблеск солнца.

Он был прав. Пройдя ещё милю, они увидели, как солнце блеснуло из рваных туч, и стало ясно, что они и впрямь забрали слишком к югу. Они подались немного влево, но вскоре решили — столько же по чутью, сколько по солнцу, — что пора устроить полуденный привал и поесть.

Дождь ещё перепадал, так что они уселись под вязом, чья листва была ещё густой, хоть и быстро желтела. Оказалось, что эльфы наполнили их фляги каким-то прозрачным золотистым питьём: оно скорее пахло, чем отдавало вкусом мёда из множества цветов, и чудесно освежало. Трапеза вышла весёлой, и вскоре они уже смеялись и щёлкали пальцами в сторону дождя и чёрных всадников. Следующие несколько миль, чувствовали они, скоро останутся позади. Привалившись спиной к стволу, Одо тихонько запел про себя:

Ho! ho! ho! To my bottle I go

To heal my heart and drown my woe.

Rain may fall and wind may blow,

And many miles be still to go,

But under the elm-tree I will lie

And let the clouds go sailing by!

Хо! хо! хо! Я к бутылке иду —

сердце лечить, топить беду.

Пусть хлещет дождь и ветер свистит,

и долгий путь впереди лежит, —

а я под вязом разлягусь, друзья,

и пусть себе тучи плывут без меня!

Хо! хо! хо!———

Так и не узнать, был ли следующий куплет лучше первого, ибо как раз в это мгновение раздался звук, похожий на чих или на принюхивание. Песню свою Одо так и не докончил. Звук повторился: нюх, нюх, нюх; казалось, он совсем близко. Они вскочили на ноги и быстро огляделись, но нигде поблизости от их дерева ничего не было видно.[3]

У Одо пропало всякое желание лежать и глядеть на плывущие тучи. Он первым уложился и был готов трогаться. Через несколько минут после последнего «нюх» они уже снова шли как могли быстро. Лес вскоре кончился, но особой радости им это не доставило, ибо земля сделалась мягкой и топкой, а хоббиты (даже в Путешествии) не любят грязи и глины на ногах. Снова сияло солнце, и вдали от деревьев им было и слишком жарко, и слишком открыто чужому глазу. Далеко позади осталась теперь та зелёная высота, где они завтракали; всякий раз, оглядываясь на неё, они ждали увидеть на фоне неба далёкую фигуру всадника. Но никто не появлялся; и по мере того как они шли, земля вокруг становилась всё более ручной. Пошли изгороди, ворота и дренажные канавы; всё выглядело тихо и мирно — самый обыкновенный уголок Шира.

— Кажется, я узнаю эти поля, — сказал вдруг Фродо. — Они принадлежат старому фермеру Мэгготу[4], если я только не заплутал вконец. Где-то поблизости должен быть просёлок, что ведёт от его двора на дорогу, мили на две выше Бакленда.[5]

— Он живёт в норе или в доме? — спросил Одо, не знавший этих краёв.

Любопытная была черта у хоббитов тех дней — что это различие считалось важным. Все хоббиты, разумеется, изначально жили в норах, но теперь, как правило, так жили лишь самые знатные и самые бедные. Знатные хоббиты обитали в роскошных подобиях простых нор былых времён; однако места для по-настоящему хороших хоббичьих нор находились не везде. Даже в Хоббитоне, одной из самых значительных деревень, были дома. Их особенно жаловали фермеры, мельники, кузнецы, плотники и тому подобный люд. Считалось, что обычай строить дома пошёл у хоббитов лесистых приречных краёв, где земля была тяжёлой и сырой и не имела ни добрых холмов, ни удобных откосов. Там стали делать искусственные норы из грязи (а позже из кирпича), крытые соломой в подражание природной траве. Было это давным-давно, на самой кромке истории, но дома всё ещё считались новшеством. Беднейшие хоббиты по-прежнему жили в норах самого древнего пошиба — попросту в норах, с одним лишь оконцем, а то и вовсе без них.[6] Но Одо думал не о хоббичьей истории. Ему просто хотелось знать, где искать ферму. Если бы фермер Мэггот жил в норе, где-нибудь поблизости была бы возвышенность, но земля впереди выглядела совершенно плоской.

— Он живёт в доме, — ответил Фродо. — Нор в этих краях очень мало. Говорят, дома здесь и придумали. У Брендибаков, конечно, есть та их огромная нора в Баклбери, в высоком берегу за Рекой, но большинство их народа живёт в домах. Тут полно этих новомодных кирпичных домов — в своём роде неплохих, пожалуй; хотя глядятся они очень голо, если понимаешь, о чём я: ни приличного дернового покрова, всё нагое и костлявое.

— Это ж надо — лезть по лестнице наверх, чтобы лечь спать! — сказал Одо. — По мне, так это куда как неудобно. Хоббиты ведь не птицы.