Чтение онлайн

Они переглянулись, вот оно… То самое, выжженное поле, о котором говорил Андрей. Инквизиторов в обществе не любят и боятся, и раз граф Аракчеев со мной танцевал, то я вольно или невольно становлюсь его «пособницей», а попросту шпионкой, доносчицей и вообще весьма опасной женщиной, с которой не очень приятно иметь дело. Какой милой она бы не была.

Тягостное молчание продлилось дольше, чем следовало, я буквально кожей почувствовала тот дискомфорт, какой сейчас испытывает Ксения Васильевна за моё приглашение.

— Я не помню моего отца, и с графом Аракчеевым у нас довольно натянутые отношения, по сути, я его боюсь, но в силу обстоятельств, обязана иногда поддерживать с ним связь. Только лишь из-за его опасений за моё душевное состояние.

Мне не осталось иного выбора, кроме как снова придумывать оправдательную историю, лишь частично правдивую. Очень неприятно лгать, но иного выбора, остаться в обществе у меня нет.

— А что с вашим душевным состоянием? Вы больны?

— Я неуклюже поднялась на лестницу в библиотеке и упала, ударилась головой и забыла несколько лет своей жизни. Это частный случай, а Его сиятельство такого рода состояния интересуют, — он написал одну книгу, видимо, сейчас работает над другой.

Женщины заметно выдохнули, успокоились. Если я «подопытная крыска», то это многое меняет, и в том числе отношение ко мне.

Полина Львовна вдруг подняла пухленький указательный пальчик и потрясла им, будто припомнила что-то очень важное.

— А я когда-то водила краткое знакомство с вашей матушкой, она могла выбрать любого мужчину, но почему-то выбрала ЕГО, оно и понятно, прельстилась статусом, ведь её род был, как бы это деликатнее сказать, нерукопожатным, низшее сословие, но весьма влиятельное…

Эти слова прожгли моё сознание калёным железом. Я чувствовала, что проблема Насти не в настоящем и не в ближайшем прошлом, а там, в глубине давно минувших событий. Не хочу тёмную сущность называть Настей, чтобы не позволять ей лишнего, но сейчас понимаю, что её эти слова задели так же сильно, как и меня.

Чаепитие продлилось не так долго, как планировалось, отведав прекрасный яблочный бисквит, дамы решили откланяться одна за другой, и наконец, мы остались вдвоём с Ксенией Васильевной.

— Они меня боятся?

Он несколько раз моргнула и уставилась на меня, видимо, не ожидала бестактного вопроса в лоб. Но её подруги не особо стеснялись, задавая вопросы мне.

— Боятся? Нет, думаю, что здесь нечто иное, не поймите неправильно, вы запросто общаетесь с таким человеком.

— Он нестрашный, смею на это надеяться. Однако вчера я случайно встретила свою сокурсницу, и она была в восторге от того, что ей показалось…

— И что же ей показалось?

— Что граф Аракчеев мой покровитель, — сказала и поняла, насколько нелепо прозвучало сие предположение. — Простите, я чего-то не знаю? Может быть, вы просветите меня…

Она поджала губы и отрицательно качнула головой, так сильно, что серьги в её ушах закачались, как при землетрясении.

— Вам лучше узнать у вашего покровителя. Сожалею, но подруги правы, что опасаются вас. Я же всегда поступаю опрометчиво и восторженно отношусь к жизни. Это наивность счастливых людей. Дам вам совет, хотя нет, прошу простить, не смею давать советов в вашей ситуации.

— Мой отец когда-то устроил гонения? Он преступил закон, а я об этом не знаю?

— Так потрудитесь узнать. Родословная — это основа основ нашего общества, и потеря памяти вас, дорогая Анастасия Сергеевна, нисколько не извиняет.

Она мне умудрилась дать словесную пощёчину, отомстила за неудачное знакомство с подругами и, возможно, натянутые отношения в их мирном, устоявшемся гадюшнике.

На этом «дружеская» вечеринка с женским домино завершилась.

Выходя из дома баронов, припомнила, как люди стороной обходили здание Тайной канцелярии, вот ровно так и меня сейчас обходят все «знакомые». Мне уже жаль Андрея, его надежды так высоко воспрянули, и теперь так низко упадут. Но в этот момент опять вспомнила Майю с надеждой, что у молодых память чуть короче, и они не будут нас чураться, как вдруг начали чураться взрослые дамы.

Кажется, завтра у нас с Аракчеевым появится новая тема для непростого разговора…

Глава 34

Непредумышленное

Выйдя из «гостеприимного» дома Ксении Васильевны, ощутила себя не просто изгоем, а прокажённой. Человеком, о котором избегают не только разговаривать, но и вспоминать. Что-то их напугало, или, возможно, не напугало, а всколыхнуло очень неприятные воспоминания, о которых предпочитают забывать навсегда. Возможно, это мои домыслы, однако, меня, по сути, выставили и больше не пригласят. Этот дом первый, за ним последуют и остальные.

Неприятно.

Особенно странным показалось, что даже один на один баронесса не соизволила сказать таинственную правду. Они явно знали маму настоящей Насти и предпочли промолчать о давно минувших событиях. Нет, не «вынужденная дружба» с графом Аракчеевым их напугала, а моё незавидное прошлое.

И у кого спросить так, чтобы не навлечь на себя ещё больше неприятностей, понятия не имею.

Домой ехать вообще не хочется. Пройтись по улице было бы неплохо, но скоро стемнеет, и я осталась без присмотра Гриши, если леди Хайд решит вляпаться в очередную авантюру, то её вообще ничего не остановит. А она готова, чувствую, как её гнев на тётушек бурлит, пока не формируется в какую-то чёткую претензию, но если возникнет малейший повод, то горе всем подвернувшимся под руку.

— Молодец, что не опрокинула стол, когда нам сказали неприятные слова, можешь же сдерживаться, если хочешь, — шепчу себе же ободряющие слова, не ожидая никакой реакции от своего второго и слишком обиженного «я».

И в этот момент вспомнила Марию, ту самую послушницу, что отвечала за меня в монастыре, и как она меня умудрялась успокаивать только лишь своим присутствием и монотонным говором. Решение возникло мгновенно. Сейчас вечер, и Николай, сынок Марии должен быть дома. Несложный адрес я запомнила, есть вероятность, что парень мог съехать, лет-то прошло немало.

Но раз обещала, то обязана проверить.

Как же стало хорошо. Цель и важное дело мгновенно сконцентрировали внимание, позволили собраться и поглубже задвинуть мою тёмную ипостась в подсознание, чтобы не мешалась со своим оскорблённым эго.

— Госпожа, позвольте помочь, домой изволите? — кучер заприметил мою нерешительность на тротуаре, и сам подошёл, наверное, со стороны выглядело, что я в упор не вижу нашу карету.

— Нет, у меня есть дело, какое я обещала одной знакомой. Нужно проведать её сына, он уже взрослый, вот думаю, как это устроить, но так, чтобы не подвергать себя опасности.