Чтение онлайн

Ольга подобрала лежавшую фотографию, уголком ее толкнула шмеля. Рванувшись из липких пут, шмель под косым углом стремительно взмыл к небу. Кюн быстрым, скользящим взглядом окинул радистку, и, должно быть, лишь теперь поняв, что это не солдат, а женщина, он горлом издал булькающий, тихий звук, не то удивляясь, не то переводя дыхание. На миг спокойно застывшее лицо его стало растерянным, и затем, будто опомнившись, встретив колючий, холодный взгляд радистки, он снисходительно, натянуто улыбнулся.

– Чего шары вылупил?
– сказал, приподнимаясь, Лютиков.
– Эх монстра... Гляди, я ревнивый...

– За что вы боретесь, Кюн?
– спросил Андрей.
– Именно вы...

– О... Когда-то я изучал философию и славянские языки. В истории много парадоксов, много крови. Стремление любого народа редко соответствует желаниям других. И любая идея, принятая одним народом, воспринимается другими уже не так. История - это смена одних империй новыми, более молодыми. Остальное все лишь - утопия. Для этого надо вначале изменить природу людей. У нас же реальная цель: силой подтолкнуть ход истории. Мы создадим новый порядок, в котором не будет войн, и новый тип человека, свободного от наслоившихся за тысячелетия заблуждений...

– Разговорчивый малый, - произнес Лютиков.
– Кокнуть бы его для ясности.

Власюк поднялся, держа в руке автомат и как бы спрашивая взглядом Андрея: "Что ж терять время?"

Но и сейчас в лице Кюна не дрогнул ни один мускул, едва заметно лишь покривились губы.

"Нет, он не трус, - думал Андрей.
– И убежден в своей правоте. Наверное, человек способен оправдать любую жестокость, когда убежден, что делается это во имя будущего. А нужна ли будущему жестокость? Не тут ли самое большое заблуждение?"

– Что же, лейтенант?
– проговорил Власюк.

– Если попробовать идти через болото, - не сразу ответил Андрей.
– Если попробовать?

– Факт, - обрадовался Лютиков.
– И мешок тащить будет. В гости, что ли, явился?.. Кто не работает, тот не ест.

Андрей встал и так, чтобы не слышал Кюн, пояснил хмурившемуся Власюку:

– Он много знает. И карта... Без него трудно разобрать...

– Как тебя, - говорил уже пленному Лютиков, - Эрик?.. Юрка, значит. Давай собирайся, турист.

XX

Зыбко качался под ногами торф.

– Пройдем, - говорил Власюк.
– Теперь пройдем.

След есть. Кабаны ходили... Лишь бы до ночи успеть.

Ночью шагнул мимо тропы - и каюк.

В легкой серой дымке таяло косматое солнце. Непуганые бородавчатые жабы сидели на кочках. Радистка опасливо глядела на них.

– Ка-а-кие страшные!

– Ага... Страшней танков, - засмеялся Лютиков.
– Юрка, ты мне адресок дай. В Берлин заеду и навещу...

А что? Гутен морген, жарьте яичницу! Я человек скромный. Как по-вашему яичница?

Он только что выволок из трясины завалившегося туда Кюна, и в голосе у него были теперь покровительственные нотки.

– М-м... Damlack!
– пробормотал Кюн сквозь зубы.

И Андрей не понял, кого называл глупцом: самого себя оттого, что был захвачен такими несерьезными мальчишками да еще собирался их образумить, или Лютикова, надоевшего ему бесконечными расспросами.

– Вон как?
– удивился Лютиков.
– Харч один, а прозвища разные. С того и кутерьма...

– Да умолкни ты!
– сказал Власюк.

Самолет делал круг над болотом.

– Ложись!
– приказал Андрей. И все повалились в густую, вязкую тину.

– Я оценил русское упрямство, лейтенант.
– Кюн вскинул голову и злым движением руки потер испачканную тиной щеку.
– Но что будет дальше? За болотом снова наши войска.

Мелькнув крестами, самолет развернулся и, быстро снижаясь к лесу, исчез.

– Курорт, - бормотал, оглядываясь, Лютиков.
– Черти этот самолет носят. Весь деликатес размокнет.

Что, Юрка, не жарко?

Андрей перехватил взгляд радистки. Она исступленно смотрела на пылавший закат, будто, позабыв о жабах и о страшной трясине, видела что-то непостижимое другим.

– Лейтенант!
– Власюк, не поднимаясь, указал рукой в сторону камышей, торчавших островками. За стеблями угадывались фигуры людей, похожие на розоватые тени. Первой мыслью Андрея было: это немцы, и сейчас защелкают выстрелы.

– Эй, там! Хватя купаться, - донеслось с островка.
– А ну давай сюда. Быстро!
– из камышей выступила фигура бойца с ручным пулеметом.

– Кто такие?
– громко спросил Власюк.

– Шагай, шагай! Были б чужими, зараз перещелкали, в один момент...

Их было шестеро. Грязные, в рваном обмундировании, бородатые, они настороженно смотрели на десантников.

– Какой части?
– проговорил низкорослый, крутогрудый старшина, разглядывая гауптмана.
– Это кто?

– Это пленный, - сказал Андрей.

– Какого ж хрена его тащите? Ладно, разберемся!

Проходи сюда.

Маленький островок зарос камышом. Из камыша был сделан покатый навес, чтобы укрываться от воздушного разведчика.

– Закурить, братцы, нету? Уши пухнут, - без надежды в голосе спросил боец с забинтованной шеей и распухшим лицом.

– Почему нету? У нас-то все есть, - Лютиков достал из мешка коробку сигар.
– Ассортимент. Как же!

– Да откуда вы, братцы? Мать честная!
– уставился тот на сигары. А другой боец, с перебитым, как у боксера, носом, выгоревшими бровями, подозрительно щурил глаза.

– С неба, дядя, с неба, - засмеялся довольный Лютиков, ткнув грязным пальцем вверх.
– Наслышались там про ваши страдания. Кругом война идет, а ребятки в болоте сидят без курева.

Старшина, держа еще пулемет наготове, молча переглянулся с высоким человеком в шинели и командирской фуражке.

– Мы ищем дивизию Голикова, - сказал Андрей.
– Что-нибудь слышали?

– Почему ищете? Зачем?
– быстро спросил высокий.
– Документы есть?

Левую щеку его рассекал шрам, и, когда он говорил, вся эта половина лица оставалась неподвижной, словно принадлежала другому человеку.

– Документов нет, - сказал Андрей.

– Так... Предположим, что вы нашли эту дивизию.