Чтение онлайн

– Я еще не знаю, с кем говорю, - сказал Андрей.

– И я вас не знаю.

– Мы из бригады Желудева.

– Вот как, - человек распахнул шинель, и Андрей увидел на петлицах кителя генеральские звезды.
– Я Голиков.

– Вы?
– растерявшись, пробормотал Андрей.
– И дивизия здесь?

– И дивизия...
– усмешка тронула лишь здоровую половину лица генерала, а левая часть как бы стала еще мрачнее.

– Сыны гибнут, когда отцы лгут, - проговорил Андрей.
– Это комбриг велел сказать...

– Погодите, лейтенант, - остановил его комдив неожиданно мягким голосом.
– Идите за мной.

Усадив Андрея на кучу сломанного камыша, он молча выслушал его и затем долго рассматривал карту, отобранную у пленного.

– Кюн этот не врал, - тихо сказал он.
– Дивизию окружили, когда мы пошли в наступление. Боеприпасы кончились. Прорываться решили группами.

– Значит, напрасно летели сюда?

– Теперь самое неприятное, - продолжал Голиков, как бы не услыхав Андрея, - что рации нет...

В стороне Лютиков, точно священнодействуя, доставал из мешка консервы, хлеб, вино и угощал бойцов.

– Ох, братцы, - говорил кривоносый.
– А мы чуть не шлепнули вас. Немец же с вами...

– Он теперь смирный, - отвечал Лютиков.
– В гости меня звал на яичницу. Ешь, Юрка, и ты... ешь, не психуй. Наукой установлено: когда психуешь цвет лица портится.

Старшина жадно высасывал из узкой банки консервированных омаров.

– Труха, - заключил он, вытирая ладонью губы.

– Труха?
– обиделся Лютиков.
– Это знаешь чего?

Короли едят, и то не каждый день.

– Каждый день они сало лопают, - засмеялся другой боец.
– А винцо что надо. В нашей деревне старухи травку настаивали, так это не хуже.

– Вы бы поели, товарищ генерал, - сказал Андрей.

– Да, - не отрывая взгляда от карты, проговорил Голиков.
– Шестая армия. Ударная сила Гитлера..

Бельгия... Голландия... Франция... И здесь прорыв к Днепру. Сразу могут отсечь весь юг. Умело работают.

Спасет лишь контратака на фланге. Если не опоздать...

Через неделю будет поздно. Искусство войны и заключается в этом - не опоздать!

– Но как же?
– спросил Андрей.
– За такое время не дойти!

– Выход один, - снова как бы не расслышав его, проговорил комдив. Хотел здесь новую дивизию формировать. Теперь все меняется. Ночью мы разведали за болотом склад противника, грузовики там есть Атакуем сегодня.

– Чтобы взять машину?

– Другого выхода нет. Пока опомнятся, мы километров семьдесят проедем. Атакуем тремя группами.

Нас девять человек.

– Десять, - поправил Андрей.

– Радистке незачем туда лезть, - комдив наклонил голову.
– Побережем ее.

– Конечно, - сказал Андрей.

– Ну вот, - добавил генерал совершенно иным, резким тоном.
– Атакуем в полночь. Самое удобное время.

XXI

В лесу пел Шаляпин, могучий бас разносился вибрирующим эхом под черным небом: "Бло-ха, ха-хаха!.."

– Патефон где-то сперли - бормотал, связывая пленного, Лютиков. Веселятся...

Кюн бешено крутил глазами, сипел заткнутым лютиковской портянкой ртом.

– Носом дыши, Юрка, носом... И не балуй тут, - шепотом советовал ему Лютиков.

– Значит, вы останетесь с пленным, - сказал радистке Андрей.
– Это приказ генерала. Мы вернемся за вами.

Он почувствовал, как тоненькие горячие пальцы сжали его руку, и в этом было еще что-то кроме молчаливого согласия и тревоги.

– Хорошо, - едва слышно выдохнула Ольга.

– Что, пора?
– спросил Власюк.

– Еще минута, - сказал Андрей. Произнося шепотом эти слова, он уже забыл про радистку и ворочавшегося Кюна, мысленно переносясь в черноту леса, где хохотал Шаляпин и слышались голоса немцев.
– Все... Идем!

– Тепленькими возьмем, - скользя бесшумно по росистой траве, проговорил Власюк.

– Halt!
– лениво окликнули из темноты.

Андрей, вздрогнув, крикнул по-немецки, что идет гауптман Кюн.

– Wer ist da? [Кто это? (нем.)] - удивленно переспросил часовой, выступая из-за дерева. И тут же затрещали выстрелы.

Шипя, осыпая яркие искры, взвилась ракета. Андрей стрелял по метавшимся белым, в исподних рубашках, фигурам. Куда-то сразу пропали Власюк и Лютиков, кто-то стонал на земле. И вдруг темнота раскололась ослепительным светом и грохотом. Между деревьями проступили силуэты машин, груды ящиков. Жаркий ветер пахнул в лицо Андрея.

"Взорвался бензовоз!" - подумал он и выпустил длинную очередь в ближайшую цистерну.

Еще один яркий факел с грохотом поднялся в небо.

От него отделился клубок огня, и воющий, страшный крик заглушил на миг треск автоматов. Запахло горелым мясом.

Этот запах комком слюны остановился в горле Андрея, и он никак не мог его проглотить. А среди грохота, треска хохотал Шаляпин.

На фоне зарева мелькнула фигура комдива, без шинели, с винтовкой в руках. Он точно вышел из пламени.

Андрей увидел и Лютикова, который волоком тащил сержанта.

– Бронетранспортер!
– крикнул Голиков, указывая на пятнистую машину. Взять бронетранспортер... За мной!

Его тут же обогнал старшина.

Из бронетранспортера хлестнула пулеметная очередь, и старшина, не добежав, упал. Но кто-то уже вскочил на борт с другой стороны. Взорвалась третья цистерна. Огонь лизал деревья, рекой плыл на снарядные ящики. Было светло как днем. И черными бабочками летали хлопья сажи.

– Дело сделано... Красиво, лейтенант!
– проговорил Голиков.
– Раненых в машину. Быстро!

– Убило старшину, - доложил кривоносый боец, - и Пилипенко.

– Всех, всех!
– командовал генерал.
– Никого не оставлять!

Сейчас он был иным: властным, нетерпеливым, голос звенел металлом, изуродованная щека, освещенная пламенем, подергивалась.

– Быстрее, Лютиков, радистку и пленного сюда!
– крикнул Андрей, наклоняясь к лежавшему Власюку.

Руками Власюк стиснул низ живота, сквозь пальцы сочилась кровь.