Чтение онлайн

– Что у вас за пассажиры?
– спросил Андрей,

– Рассмотрел!
– оживился капитан.
– На дороге встретились. Старуха чокнутая малость, а блондиночка... О-го-го!.. Дай бог каждому. Теперь вместо наблюдателя. Как "мессера" появляются, сворачиваю в поле.

За каждой машиной, черти, гоняются. Ну и кутерьма...

Штаб фронта будешь искать? Мне-то все равно, какой штаб найти. Главное, отметиться, что прибыл. А то числюсь еще на курорте. Вот дела... Ты до войны кем был?

– Учился, - ответил Андрей.
– Недоучившийся студент. Из Москвы.

Дорога убегала вперед, сливаясь у горизонта с наползавшей тучей. Как столбики, между тучей и дорогой замаячили фигурки людей.

– Еще кого-то бог послал, - сказал Самсонов. Он выставил пулемет и сбавил газ. Это были саперы, минировавшие деревянный мостик через овраг. Внизу, около болотца, паслась раненая лошадь.

– Топай, дура, - кричал, размахивая хворостиной, один сапер.
– Жить, что ли, не хошь?

У перил мостика стоял худенький, невысокий старшина в очках, с заячьей губой. И казалось, что он улыбается. Руки этот старшина почему-то держал за спиной.

– Езжайте, езжайте, - сказал он.

Андрей спросил, где разыскать какой-нибудь штаб, но старшина только пожал плечами:

– Утром пехота шла, и больше никого. Вы, наверное, последние.

– Это уж точно, - засмеялся Самсонов.
– Арьергард. Давай команду и лезь в кузов.

– Мы еще подождем. Вчера один мост рванули. Затем, смотрим, артиллерия идет. Две пушки утопли.

Майор из реки вылез и с наганом ко мне. Хорошо, что у него патроны отсырели. Вот и думай.

– А ты не думай, - засмеялся капитан.
– Помирать один раз. И растяпой не будь. Вдруг бы мы оказались переодетыми немцами? Тогда что?

– Тогда?
– Старшина, оттопырив заячью губу, вынул из-за спины руки, показал две зажатые в кулаках бутылочные гранаты.

– Серьезный мужик!
– удивился капитан.
– Студент?

– Нет, - покачал головой старшина.

– Ну, прощай, - махнул ему рукой Самсонов. Грузовик медленно переполз горбинку моста.

– У меня в тех двух ротах, что самозванно командовал, тоже студенты были, - проговорил Самсонов.
– Вежливые, наподобие этого старшины, а дрались как черти.

"Если бы мы ехали на немецком бронетранспортере, - подумал Андрей, - то взорвались бы на мосту...

Но почему, кроме саперов, здесь никого нет?"

И все-таки то, что теперь позади остался, хоть и жиденький, заслон, успокаивало. Веки Андрея начали слипаться, он с трудом раздирал их. Голос капитана доносился точно издалека:

– Вот, лейтенант, что называется маневренной войной. Едешь целый день, и где свои, где чужие, хрен разберешь, - говорил Самсонов.

– Да, - вздохнул Андрей.

– А в блондинке что-то есть... Заметил?.. Нина Владимировна. Ниночка! Муж у нее полковник - это я выяснил. Интендант какой-то. Спишь, лейтенант?

– Нет, - пошевелил губами Андрей. Он уже видел где-то в пелене туч вспышки танковых выстрелов, потом мелькнул черный крест самолета, и перед ним встала во весь рост сутулая фигура комдива с иконописным, строгим лицом старухи, плечами каменной бабы и тонкими, как у мальчишки, руками старшинысапера.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I

Волков торопливо сбросил лямки парашюта и встал.

Безветренная тихая ночь окутала все кругом.

Мысль о собственной счастливой судьбе, хотя и непонятной, никак не объяснимой здравыми суждениями, родилась у него еще час назад, когда привезли его на аэродром, дали парашют и затолкали в бомбовый люк "юнкерса".

"Ну вот, - подумал он.
– Я здесь..." И нагнулся, трогая ладонью сухую, покрытую мелким репейником землю, рассмеялся от внезапно нахлынувшей радости, потом двинулся наугад, все ускоряя шаги. А мысленно еще он перебирал то, что было. Несколько дней его продержали в темном сарае около аэродрома. По утрам часовой, открыв дверь, передавал ему кружку воды, ломоть пшеничного хлеба. Тогда он видел пленных, засыпавших воронки, купавшихся в пруду солдат и "мессершмитты", идущие на посадку.

"Значит, не судьба еще быть убитым, - думал он.
– Не судьба..."

И, повторяя это много раз слышанное по разным поводам слово, даже не старался разобраться в его значении.

А то, что называют судьбою, всего-навсего зависимость человека от действий и помыслов других людей, про которых он может ничего не знать. Эти помыслы, действия сплетаются в запутанный клубок жизненных обстоятельств. И потому, как невозможно бывает предугадать все обстоятельства, человеческая судьба полна таинственности.

Минут через десять он вышел к окраине городка Здесь точно сразу оборвалась и нить, связывающая его с недавним прошлым.

Домики окраины утопали в садах. Ему почудилось, будто какая-то тень метнулась от крайнего домика, но, сколько ни приглядывался, ничего не увидев, только взлаяли собаки. Он решил переждать где-то до утра, а потом идти в комендатуру. На ощупь отыскав калитку, толкнул ее, и почти сразу отворилась дверь хаты. В желтой полоске света возникла фигура женщины.

– Ты, Матвей?
– крикнула она, прикрывая свечу ладонью И узкая ладонь сразу порозовела, как раскаленная Заметив стоящего у калитки человека, она тревожно спросила - Да кто это?

– Нельзя ли у вас переночевать?
– сказал Волков - Мне только до утра.

– Переночевать Отчего ж нельзя? Тут во всех хатах военные ночуют Заходите!

Невысокая, стройная, в наброшенном на плечи казакине, стуча большими, впопыхах надетыми мужскими сапогами, хозяйка провела гостя в комнату, перегороженную пузатым комодом и занавеской.

– Тут вам и постелю Может, покушать хотите? О-ой, да что с вами? разглядев пятна засохшей крови на его гимнастерке, спросила она.

– Просто, - махнул рукой Волков, - царапина.

– Господи! Да вы садитесь.

У нее было худощавое лицо, седеющие волосы, черные глаза с близоруким прищуром.

– Мамо! Батя приехал?
– радостно выкрикнул сонный молодой голос за комодом. И оттуда, видно соскочив с кровати, показалась девушка, босая, в одной тонкой рубашке. Коса была перекинута через плечо. Девушка терла кулаком глаза, и с левого плеча рубашка сползла, наполовину открыв смуглую маленькую грудь.

– Как ты?
– проговорила мать - Не батя то, не батя Чужой человек Закройся хоть!