Чтение онлайн

– За что... меня? Эх, суки...

– Ничего, - вежливо улыбаясь, проговорил инженер.
– Надо хорошо работать. Завтра это будет иметь другой, кто плохо работаль сегодня... Повторение - мама учения!
– Цанген указал рукой на коммерсанта: - То есть ваш... староста. Будет смотреть за работой.

Однако работать им уже не пришлось. Подъехал мотоциклист-эсэсовец, что-то сказал инженеру. Лицо того удивленно вытянулось.

Арестантов бегом погнали к эшелону.

– Schnellstens!. Schneller! [Очень быстро!.. Быстрее! (нем.)] - кричал инженер.

Охранники начали загонять их в товарные, провонявшие навозом вагоны. Едва лишь закрыли двери, как эшелон тронулся.

Коммерсант беспокойно вертел головой. Слезливо и однотонно завывал долговязый:

– Су-у-ки... О-о... Кишки бы выпустить...

Спустя два часа эшелон остановился Вся станция была оцеплена эсэсовцами. Лежали исковерканные тэнки, обломки вагонов, закопченные, сморщенные цистерны Чудовищной силы взрыв превратил депо в груды битого кирпича, над которыми торчали изогнутые металлические фермы.

Солдаты искали что-то под обломками вагонов.

У разрушенной водокачки толпились офицеры. Длинный ряд мертвецов уже накрыли брезентом, и виднелись только подошвы сапог. Низкорослый худощавый генерал без фуражки, с бледным лицом кричал на молодого оберста, грудь которого была увешана орденами, а правый глаз закрывала черная повязка. Два офицера подошли к обёрсту, сорвали его погоны.

"Это не бомбежка, - думал Волков.
– Нигде нет бомбовых следов. Значит, диверсия".

IX

На поляне около дуба лежали трофейные автоматы и винтовки. Под кустами отдыхали бойцы. Андрей увидел Игната с обмотанной бинтами головой и кровавым пятном на месте левого уха. Тут же, на маленьком чемоданчике, сидел худощавый горбоносый человек в нижней рубашке, парусиновых измятых брюках и домашних шлепанцах.

– Я не хирург!
– выкрикивал он, поправляя очки и глядя снизу на младшего лейтенанта Крошку.
– И не могу оперировать. Не могу!

Откозыряв Солодяжникову, Крошка доложил, что гарнизон в поселке уничтожен, потерь нет, ранен только Игнат.

– А это доктор, - говорил Крошка.
– Мы его сонного из постели вытащили... Но теперь буза. Вроде и раны лечить не может.

– Как это не может?
– Солодяжников, до смерти уставший, заросший щетиной, грозно взглянул на доктора.

– Да поймите же! Не могу я вынуть пулю из легких!
– вскочил тот.
– Я врач-терапевт. Хирургию знаю лишь теоретически.

– Терапевт?
– приподнимаясь на носках и щуря глаза, удивился Солодяжников.
– Вы, извольте знать...

сопля на палочках!

Доктор от возмущения ничего не мог сказать, щеки его покрылись бурыми пятнами.

– Я, мой милый, - ласково теперь проговорил Солодяжников, - когда-то назывался доцентом. И что такое война, знал лишь теоретически... У нас раненые!

Хоть на что-то вы способны?

– Ну хорошо!
– угрожающе вымолвил доктор.
– Ответственность ляжет на вас. А доценту нужно пользоваться иными словами.

Как бы давая понять, что с таким грубияном не желает более разговаривать, он, подхватив чемоданчик, зашагал к деревьям, где лежали раненые, а возле них были Дарья и ее сестра.

– Я его полчаса уговаривал. За наган даже хватался, - сказал Крошка. И никак.

– Гм!
– усмехнулся Солодяжников.
– Русскому интеллигенту требуется еще психологический стимул.

– И вам так же?
– спросил Андрей.

– Организуйте, лейтенант, все необходимое доктору, - мрачно глянув на него, приказал Солодяжников.
– Могли бы сами догадаться!

На кустах развесили плащ-палатки. И в этой импровизированной операционной доктор стал чистить раны, менять присохшие бинты. Дарья и ее сестра помогали ему. Глухие стоны, вскрики, а то и крепкая ругань слышались оттуда. Проснулись дети и бегали между курсантами, радуясь возможности потрогать настоящее, с запахом пороха оружие. И девочка, тоже обрадованная, что мальчишки не заставляют ее играть в войну, устроилаСьна коленях Игната.

Курсанты грызли сухари, рассказывая друг другу о событиях ночи.

– Часовой-то здоровенный дядя. Когда повалили, ухо вон ему откусил.

– Может, выпил до этого и закуски не было?

– Да не откусил, болталось еще, - сказал Игнат, подкидывая на колене девочку.
– А младший лейтенант, чтоб не болталось, ножом срезал.

– Они прыгают нагишом, - говорил в то же время другой курсант, - а мы их гранатами. И дом горит...

– А у нас, - перебивал третий, - минометчику пуля в одну щеку вошла, через другую вылетела. Он только зубы выплевывал...

Солодяжников, усевшись на пень, что-то записывал в блокноте.

– Ну-с, - проговорил он, когда Андрей опустился рядом на траву. Лютует доктор?

– Звягину сейчас делает перевязку.

– Тэ-эк-с, - кивнул Солодяжников.
– Я вот рассчитываю... Если эшелоны были загружены полностью, а нет основания думать иначе, то выходит семь тысяч пятьсот тонн боеприпасов. По статистике первой мировой войны, чтобы убить одного солдата, расходовалось пять тонн. Значит, полторы тысячи бойцов где-то уцелеют и решат, что им повезло, просто такова судьба. И я еще не учитываю взорванных танков. Что вы молчите, лейтенант?

– Это же условно.

– Все на свете условно и относительно, - он глядел теперь на бегавших ребят.
– Дети воспринимают мир, как свою игрушку, а взрослые готовы соглашаться с тем, что обстоятельства играют ими. Кстати, один ноль в вашу пользу. Интеллигент - нечто самостоятельно мыслящее, и значение его в том, чтобы поступки соответствовали мыслям.

Опираясь на костыль из толстого сука дуба, припрыгал Звягин.

– Ну как?
– спросил Андрей.

– Ух... коновал... говорю ему, что больно, а он долдонит: "По этому вопросу к старшему лейтенацту обращайтесь. Жаль, вашего старшего лейтенанта не ранило, узнал бы как чистят рану без анестезии". Теперь Ламочкина связывают. Пуля в легком...

Неторопливо подошел и сел рядом младший лейтенант Крошка.

– Давайте-ка обсудим, что предпринять, - заговорил Солодяжников.
– Мы выполнили задачу. Раненых за собой через фронт не увезешь.

– Да, - согласился Андрей, - надежды мало.

– И логичнее оставить госпиталь здесь.

– То есть как?
– изумился Звягин.
– Хотите бросить?

– Что значит - бросить!
– перебил Солодяжников.
– Разве мы на Луне?

– Это я понимаю. А другие?

– Так вот, младший лейтенант, если понимаете, - резко проговорил Солодяжников, - назначаю вас командиром госпитального отряда. Это приказ!