Чтение онлайн

– И тебе не жалко?
– оторопело заморгала Наташа.

– Заворачивай, заворачивай!
– ответила Марго.

Леночка взглянула на Марго так, будто сейчас увидела ее совсем иной, затем, ничего не говоря, сняла с руки часы и бросила в кучу платьев...

Спустя два часа вернулась нянька и застыла на пороге. Из кухни валил густой чад. Два мальчугана, до ушей перепачканные вареньем, около чучела тигра деловито тузили друг друга кулаками, стараясь завладеть плюшевым медвежонком. А из ванной слышался отчаянный детский визг.

– Господи Иисусе!
– пролепетала старушка.

Отворилась дверей ванной, и появилась Наташа, тащившая завернутого в простыню брыкающегося ребенка.

Не сообразив еще, что происходит, Гавриловна бросилась в кухню. Марго и незнакомая девушка, измазанные тестом, лепили пирог. Леночка возилась у плиты, где что-то шипело на сковородках.

– Нянька!
– обрадованно крикнула Марго.

– Это что делается!
– сердито заговорила старушка, отодвигая сковородки.
– Это кто яичницу на большом огне жарит?..

– Хотели быстрее, - стала оправдываться Леночка.

– Хотели!.. А дети откуда взялись?

– Мы эвакуированные, - сказала Лиза, напуганная ее грозным видом.

– Нянька, у нас и тесто не клеится, - вытирая слезившиеся от дыма глаза, проговорила Марго.

– Вот я задам тесто!.. Его ж надо месить... Э-эх!

Чему вас учат? Поди, в тесто не меньше десятка яиц разбили, а сюда и три много. Хозяек таких добрый мужик и на порог не пустит!

Нянька быстро навела порядок в кухне, потом убежала в гостиную и, кому-то дав шлепок, кому-то погрозив, утихомирила драчунов.

– В доме чего устроили, - сердито бормотала она.

– Не беспокойтесь, - отвечала ей Лиза.
– Мы уйдем. Я по телефону созвонилась.

– Да кто ты такая?
– накинулась на нее Гавриловна.
– Куда это уйдем? Так и отдам я детишек на ночь глядя. Накормлю вас да спать по-людски уложу, а потом видно будет.

Марго ушла в комнату, где спала Машенька. Прижимая тряпичную куклу, она вздрагивала и что-то бормотала. Но, словно почувствовав кого-то рядом, открыла глаза.

– Мамочка, - позвала она.

– Спи, спи... Хочешь, я буду твоей мамой?

Девочка помолчала и как-то очень серьезно, по-старушечьи мудро взглянула на нее.

– А ты не умлешь?
– тихо спросила она.

– Еще не скоро, - улыбнулась Марго.

– А не сколо... умлешь?

– Когда-нибудь... Спи!

– И я умлу?

– Ты долго будешь жить. Станешь большой, красивой.

– А потом умлу?

– Когда-нибудь все умирают.

Девочка вздохнула, прикрыла глаза и, прижимая к себе куклу, засыпая, тихо прошептала:

– А зачем тогда живут?

Марго сидела, размышляя над этим вопросом уснувшей девочки. Все дети живут в своем, доступном лишь их пониманию мире, где реальность и фантазия составляют удивительное единство. Может быть, раньше человечество имело такой же строй мышления и оставило легенды, поражающие теперь наивностью и глубокой мудростью. Взрослея, человек утрачивает детскую непосредственность и о многом просто не задумывается, считая это само собой разумеющимся Немного позже, вернувшись на кухню, Марго сказала подругам:

– Я, девчонки, уйду на фронт. Машеньку оставлю пока здесь, няньке.

– Этим не шутят, - заметила Леночка.

– Да вы рехнулись, - обеспокоилась Наташа.
– А я?

Ничего себе подруги! Вы же пропадете без меня. И никто вас на фронт не возьмет.

– Посмотрим, - сказала Марго.
– Я знаю, куда идти.

III

В Москве это утро было ясным и тихим. На скамейках бульвара у Петровских ворот расположились ополченцы. Еще в куртках, пиджаках, свитерах они напоминали любителей-шахматистов, собиравшихся тут по воскресеньям до войны. Но теперь в руках были не шахматные доски, а гранаты и винтовки, устройство которых объяснял, переходя от группы к группе, молодой прихрамывающий лейтенант с плотной фигурой и облупившимся носом. У входа на бульвар поставили канцелярский стол. Рядом ходил часовой - пожилой рабочий, опоясанный солдатским ремнем. За столом, точно в кабинете, не обращая внимания на суетившихся у ног и под стулом голубей, что-то деловито писал худощавый, узкоплечий парень в гимнастерке без знаков различия. Марго, Леночка и Наташа остановились у чугунной ограды бульвара.

– Попробуем еще?
– спросила Марго.

Они подошли к столу.

– Здравствуйте, мы опять, - сказала Леночка.

– Что?
– вскинув голову и прикрывая ладонями бумаги, спросил тот. А-а...

– Опять пришли, - сказала Марго.

– Зачем?
– на лице его появилось выражение страшной занятости - Я же говорил вчера. Нет у меня вакансий. А вы ходите... Санитарками штат укомплектован. Куда вас дену?

– В ополчение, - сказала Леночка, глядя не в лицо ему, а на макушку, где уже просвечивалась ранняя лысина.

– Погляди, Самохин, - засмеялся тот, обращаясь к часовому.
– Бойцы... Вот еще старичок один ходит. Академик Семьдесят годов. Какой из него боец? Говорю, рассыплетесь на марше. А он спорит. Жаловаться грозил. Нету вакансий. Общий привет!

– Бюрократы, - вздохнула Марго.

– Что? Самохин, ты часовой или нет? Зачем пускаешь?

– Из-за чего шум?
– спросил подошедший коренастый человек, тоже в гимнастерке без знаков различия.
– Списки готовы?

– Да вот, мешают же, товарищ Чибисов, - поднимаясь и одергивая гимнастерку, сказал писарь.
– Я им который раз объясняю, что вакансий нет, а они ходят.

Будто здесь кружок модных танцев.

Чибисов повернулся, оглядел девушек. На его верхней губе торчали желтые, пересыпанные сединой усы, а в морщинах широкого лица как будто скопились темные опилки железа.

– Студентки?

– Студентки, - ответила Леночка.

– А почему не уехали?

– А вы?
– сказала Марго.
– Почему?

– Деловой разговор, - улыбнулся Чибисов.
– Хотите на фронт идти?

– Хотим, - дерзким тоном проговорила Марго.
– И уйдем! Не везде же сидят бюрократы.

– Оскорбляют еще!
– возмутился узкоплечий писарь- д я ПрИ исполнении обязанностей. В милицию отправить их надо.

– Зачисли-ка их в роту Еськина, - сказал Чибисов.

– Как?- от удивления лицо писаря вытянулось.
– Да лейтенант мне шею свернет.

– Зачисли, зачисли, - кивнул Чибисов.
– Там видно будет.

– А вы кто?
– недоверчиво спросила Марго.

– Работал мастером цеха, - сказал Чибисов.
– Теперь назначен комиссаром батальона.

Писарь, недовольно хмыкая, спросил у них фамилии, адреса.