Чтение онлайн

Селена еще раз длинно зевнула и потянулась, не слишком задумываясь при этом, какие части тела остались прикрыты простыней, а какие – нет.

– Прю-вет, – сказала она. – Фаримка, завари кофе, не сачкуй. Мы сейчас.

Фарим тут же вышел, Виктор даже не успел ответить на приветствие. Но это было и не важно. Важнее было понять смысл этой сцены. И он сразу взял быка за рога:

– Послушай, девочка, у тебя с этим Фаримом что-то было?

– Ага. – Селена снова зевнула. Она все никак не могла проснуться.

– А теперь?

– Не знаю. Он хорошо ко мне относится. И мне его оби– жать незачем.

– Здорово, – прокомментировал Виктор, быть может перео– ценивая двусмысленность последней фразы.

– Вик, поменьше думай обо всякой ерунде, – широко и по-доброму улыбнулась переставшая наконец зевать Селена. – Ладно? И все действительно будет здорово. Пошли кофе пить.

«Старый дурак, – подумал Виктор. – Действительно, о чем ты? Сколько тебе лет и сколько ей? Она же еще почти ребе– нок!»

12

За завтраком Селена и Фарим начали обсуждать детали во– енной операции под кодовым названием «Штурм бастиона». Вик– тор быстро заскучал и, допив свой кофе, удалился в кабинет – писать текст выступления. Нет, он не собирался потом заучи– вать этот текст наизусть, но и совсем с экспромтом вылезать тоже не хотелось.

После двух часов работы он перечитал написанное и с удивлением обнаружил этакий бодрый манифест на полчаса неп– рерывного чтения, по торжественности и изяществу слога не сильно уступающий тому классическому, что сотворили некогда господа Энгельс и Маркс.

– Да, – произнес Виктор вслух, – эта штука будет по– сильнее «Фауста» Гете.

И, весело скомкав листы, забросил их в корзину. Ох, нельзя такие современные вещи писать по старинке, царапая стилом по бумаге. Вот же стоит рядом на столе нормальный компьютер – на нем и работай.

Еще через час родился второй – электронный вариант. На– рочито разбитый на несколько файлов, чеканно-тезисный, с фрагментами живого текста, с иронией, с любовью к людям и с ненавистью к нелюдям. Этот вариант понравился автору гораздо больше. Он откинулся в кресле и закурил.

– Ну и когда мы отправляемся?

– Скоро, – сказала Селена, колдуя над картой, разложен– ной в большой гостиной на обеденном столе. – Выпить хочешь?

– Сейчас – нет.

– Батюшки! С чего это?

– Хочу иметь полную ясность мозгов в этот вечер. Как мы поедем?

– За нами пришлют вертушку. Фарим вызвал.

– Что за нами пришлют? – не понял Виктор.

– Вертолет. Слушай, одну минутку еще можешь не мешать мне?

Виктор немного понаблюдал, как Селена возит по карте линейку и записывает что-то в блокнот. Потом вышел на балкон и снова закурил. В саду пели птицы. «Какая, к черту, война,

– подумал он, – зачем?»

Для боевого вертолета последней модели столица оказа– лась совсем близким местом. И этой гигантской песочно-бурой стрекозе в знак особого уважения нашли место прямо на автос– тоянке перед телецентром. Беспрепятственно миновав десантни– ков в бронежилетах, они втроем поднялись на шестой этаж, где Селена с Фаримом оставили Виктора в гримерной, а сами удали– лись по делам. Знакомая мирная суета телецентра странным об– разом контрастировала с событиями последних дней, и мысли в голове у Виктора начали путаться. Вдруг ужасно захотелось выпить, а он даже не взял с собой вопреки обыкновению, вспомнился Тэдди, его уютный ресторанный зал, Квадрига и Го– лем в глубоких креслах, подумалось вдруг, что было бы гораз– до лучше устроить его выступление там, в непринужденной при– вычной, обстановке, хотя, конечно, не была бы она непринуж– денной: софиты, камеры, журналисты, гримеры, а Квадрига бы всем представился, и, пожалуй, его короткие мистические выс– казывания произвели бы на публику более сильное впечатление, чем литературные умствования романиста Банева, а вот Голема бы точно вообще никто слушать не стал…

– Тишина в студии! – Строгий голос ассистента вырвал Виктора из тягучего потока сознания, возвращая к реальности.

Вспыхнул полный свет, ведущий – очень молоденький жур– налист, но с улыбкой, уже знакомой всему миру, – повернулся к Виктору:

– Господин Банев, мы пригласили вас не только потому, что вы живете сейчас в томсамом городе. На ваших книгах выросло поколение наших отцов, а в каком-то смысле и наше поколение тоже. Ваше мнение никогда не было безразлично людям. Что вы думаете сегодня о Лагере бедуинов?

– Пусть будут бедуины, – сказал Виктор. – Но пусть не будет Лагеря. Я вообще не люблю слова «лагерь». Не только концентрационный, но и скаутский лагерь представляется мне тем, что должно уйти в прошлое. Я против войны и всего воен– ного, даже игр…

Начав говорить, он страшно боялся сказать что-то лиш– нее, потом это прошло, и чем ближе к концу, тем сильнее ста– новилось другое чувство: он не успеет, не успеет сказать главного.

– Помните, Эрнест Хемингуэй мечтал когда-то просто пос– тавить к стенке всех тех, кто хочет войны, потому что таких на самом деле очень мало и от них один вред. Но гении тоже ошибаются. И я хочу сказать вам, что никого и никогда нельзя ставить к стенке. Мы это уже проходили. Не раз и не два. И мы знаем, что у расстрелянных всегда остаются жены, дети, ученики, последователи, друзья. И даже если (предположим не– возможное) не было у них ни тех, ни других, ни третьих, ни пятых – никого или всех, кто был, вывели начисто, под ноль (как научились это делать некоторые выдающиеся организации нашего века) – все равно у них появятся ученики и последова– тели. И даже дети. Просто потому, что они расстрелянные. Они

– мученики, и значит, почти герои. А за героями пойдет на– род. И все повторится: Перевороты, кровь, войны, расстрелы. Обязательно расстрелы. Око за око, зуб за зуб, расстрел за расстрел.

Кто-то должен остановиться.

Вот почему я намерен подправить старину Хэма. Я мечтаю о том, чтобы все, кто хочет войны, просто ушли. Давайте сде– лаем так, чтобы они ушли, чтобы им стало неинтересно воевать и даже готовиться к войне.

Было бы слишком тривиально утверждать, что мы стоим се– годня на пороге новой войны. Мы стоим на этом пороге столь– ко, сколько себя помним. Просто сейчас настало время отойти от порога. Потому что это уже не порог – это пропасть. Она, конечно, манит, затягивает, но закройте глаза на мгновение и подумайте, как это естественно и просто – отойти от края пропасти.

Я обращаюсь к тем, кто никогда не воевал и воевать не умеет. Не совершайте рокового шага, не берите в руки оружие. Вам не на что рассчитывать, против вас будут профессионалы. Их много. И вас ждет впереди только смерть.

Я обращаюсь к профессионалам, к вам, испытавшим огонь и ужас Последней войны. Неужели вы для того прошли через нее и остались живыми, чтобы начать теперь следующую, неужели она была последней лишь в том смысле, в каком бывают последними новости в газетах? Да, может быть, вам снова повезет, и крепкой рукою по локоть в крови вы поднимете очередной бокал за очередную победу в очередной Последней войне. А может быть… Подумайте.

Я обращаюсь ко всем сепаратистам, националистам, фунда– менталистам, ко всем непримиримым, «ястребам» и «тиграм», если, конечно, они слушают меня. Неужели, наивные братья мои по планете, вы всерьез считаете, что оружие приносит что-то еще, кроме смерти. Вы же так любите ссылаться на историчес– кие корни и исторические традиции! Так загляните в историю, загляните. На это понадобится совсем немного времени. Самое главное вы успеете прочесть прямо сидя в блиндаже между дву– мя артобстрелами. И может быть, вам все-таки расхочется от– давать очередной приказ о бессмысленных убийствах?