Чтение онлайн

А стало быть, и конец охоты. На сегодня. Капитан хорошо знал, что сталкера здесь ждать уже бесполезно. Конечно, вполне возможно, он где-то рядом, может быть, лежит метрах в ста, за бугорком, но не встанет, будет ждать, пока они уе– дут, пролежит еще хоть сутки. Они, сволочи, – терпеливые!

Надо было ехать домой. Капитан подумал, что сегодня обязательно завернет на огонек к Михаэле. И в этот раз скан– далить он не будет. Нет, сегодня все у них будет как надо, тихо и мирно. А сержанту он еще покажет кузькину мать.

Квотерблад пошел обратно к будке и, когда до нее оста– лась всего лишь пара шагов, вдруг понял, что где-то в глуби– не души рад неудачной охоте. Это его поразило, поскольку ни– когда до этого он ничего подобного не испытывал. Капитан да– же остановился, попытался понять, что же все-таки произошло, и, глядя на снова высунувшуюся из-за будки голову сержанта, вдруг понял, что причиной этому был тот джентльмен-охотник. Да, именно – он. И его предложение. Надо же, сафари на лю– дей. Охота… Развлечение…

Сержант вдруг замахал руками и крикнул:

– Вот он! Смотрите!

Капитан машинально оглянулся и увидел, увидел его – сталкера. Тот бежал тяжело, не оглядываясь, тем же маршру– том, что и мертвец. До ближайшего дома, в котором можно было спрятаться, ему оставалось не больше десяти метров. Развора– чиваясь, Квотерблад поразился красоте и безрассудству его замысла. Если бы сержант не выглянул, сталкер ушел бы, прос– кользнул под самым носом.

Время словно растянулось, замедлилось. Все еще развора– чиваясь и срывая с плеча автомат, капитан увидел ясно, как на фотографии, лицо того, джентльмена-охотника. У него в го– лове успела даже мелькнуть строчка непонятно откуда ему из– вестного стихотворения: «И охотник вернулся с холмов…» А потом он полоснул из автомата, полоснул из неудобного поло– жения, не целясь, и почти уже добежавшая до угла фигура сло– малась и, мучительно застонав, рухнула на землю.

– Здорово вы его! – радостно крикнул сержант.

Но капитан его не слышал. Он шел к сталкеру, неторопли– во, настороженно, готовый в любую секунду стрелять. Бывало, некоторые, особенно новички, брали с собой в Зону оружие. Оружия у сталкера не было. И он был еще жив. Капитан это по– нял, остановившись от него в полуметре, когда сталкер засто– нал и медленно, не замечая капитана, словно так и не осоз– нав, что же с ним произошло, пополз к дому, не отпуская, та– ща за собой по кошачьему мху мешок с хабаром.

Сталкера надо было добить. И никто бы капитана за это не осудил, никто бы не сказал даже слова, поскольку здесь, на границе Зоны, сталкеры были вне закона настолько, нас– колько это вообще возможно. Кроме того, раньше в подобных случаях он добивал их всегда. Таково было его правило.

Но только не сейчас.

«Да, я не сделаю этого, – сказал себе капитан. – Не сделаю этого, потому что я не охотник, потому что я просто выполняю свой долг, а он не дичь, он человек».

А руки его уже поднимали автомат, бесконечно медленно, казалось, целое столетие, но все же поднимали. Сталкер огля– нулся, и капитан увидел его перемазанное грязью, искаженное гримасой животного, смертельного ужаса лицо.

«Нет, ты этого не сделаешь!» – снова сказал себе капи– тан и ужаснулся, вдруг осознав, что руки вышли у него из по– виновения, делают нечто свое, нужное только им, рукам.

– Нет! – все еще пытаясь восстановить над ними конт– роль, отчаянно крикнул капитан.

Прогрохотала очередь, и сталкер ткнулся лицом в кошачий мох…

Сержант вызвал по рации спецгруппу. На запыленном «джи– пе» приехали три офицера, те самые, которые и должны были заниматься подобными делами. Они составили протокол, осмот– рели труп и забрали мешок с хабаром, чтобы передать его в институт. Они опросили сержанта и попытались задавать капи– тану какие-то вопросы, но тот их не слушал. Он стоял метрах в пяти от того места, где подстрелил сталкера, и смотрел на Зону.

На рассвете спецгруппа уехала, а капитан все стоял, бе– зучастно разглядывая дома, провода которых обросли каким-то мочалом, грузовики, вагонетки вдалеке. Автомат из рук он так и не выпустил. Сержант пару раз попробовал было его увести, но капитан лишь молчащего отталкивал и смотрел, смотрел.

А потом что-то в нем отпустило, он отдал автомат сер– жанту, сел на траву и закурил.

Свежий утренний ветерок относил в сторону дым его сига– реты. А капитан думал о том, что в сталкера стрелял не он, а сама Зона. Это могла быть только она, больше некому. Все правильно, все логично. Она защищала себя, она была «пустыш– ками» и «комариными плешами», она была всеми теми вещами, которые выносили из нее ученые и сталкеры. Она была. И она боролась, она хотела остаться собой, она не хотела исчез– нуть, рассеяться по огромному земному шару. А он, капитан, был возле нее слишком долго. И Зона его переделала, как пе– ределывала тех же сталкеров, как переделывала их детей. Только его, капитана Квотерблада, она переделала по-особен– ному, превратив в своего слугу, своего охранника. И это было окончательно, спасения от этого не было.

Капитан Квотерблад встал, закинул автомат на плечо и пошел к машине. Сержант сел за руль, капитан устроился ря– дом, и они поехали прочь, прочь от Зоны. Надо было состав– лять рапорт.

– А здорово вы его! – крикнул сержант.

Вместо ответа капитан что-то пробормотал, и, не расслы– шав, сержант переспросил:

– Что?

– Ничего, – сказал Квотерблад. Разговаривать с сержан– том ему не хотелось, поскольку ему только что пришло в голо– ву третье объяснение.

А что, если все гораздо проще и Зона тут совсем ни при чем? Что, если он и в самом деле превратился в охотника, ко– торому просто нравится охотиться на редкую дичь – человека? Что, если он стал таким же, как этот резиновый джентльмен? И нечего пудрить мозги долгом, а также влиянием Зоны.

Эта мысль не вызвала у него ни страха, ни ужаса, она была гораздо проще и желаннее, чем все, о чем он думал пос– ледний час. И что-то в ней было еще, словно бы обещание не– коего забытья, некоего наслаждения.

– Да, все именно так, все именно так, – пробормотал ка– питан. – И нечего забивать мозги, нечего…

– Что вы сказали? – снова переспросил сержант. – Вы что-то сказали?

– Да так, – пробормотал капитан Квотерблад, а потом не удержался и добавил: – «И охотник вернулся с холмов…» Охотник?..

Николай РОМАНЕЦКИЙ

ОТЯГОЩЕННЫЕ СЧАСТЬЕМ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

1961-й год. Первые орбитальные облеты Земли «Востока– ми».

А в семье Романецких происходит событие местного значе– ния: второкласснику Коле отец привозит из столичной команди– ровки книгу «Дорога в сто парсеков». Почему он это сделал – по сей день тайна за семью печатями (отец – не любитель фан– тастики и никогда им не был)…

Новая книжка с таинственным названием. Первое прочитан– ное НФ-произведение – «Сердце Змеи (Cor Serpentis)» Ивана Ефремова. Первое в жизни потрясение, связанное с литерату– рой: потрясение, оказавшееся настолько сильным, что перевер– нуло ребенку весь круг чтения.

Незнакомые имена-открытия. Георгий Гуревич, Анатолий Днепров, Иван Ефремов, Валентина Журавлева, Виктор Сапа– рин… Аркадий и Борис Стругацкие.

Чтение было интенсивным, но откровенно бессистемным. Постоянные набеги на городскую детскую библиотеку, долгие блуждания среди забитых книгами стеллажей, неудовольствие библиотекарши однообразным выбором, не связанным со школьной программой. Новые открытия.

И новые потрясения, потрясения, потрясения…

Боже, почему я так рано родился! Отчаяние до слез… Ведь я бы тоже мог оказаться рядом с супругами Варенцовыми или Крисом Кельвином, мог бы встретиться с каллистянами и галактами, обязательно влюбился бы в Илль Элиа и Низу Крит…