Чтение онлайн

– От кого и при каких обстоятельствах лично вы узнали о гипноизлучении? – спросил Эспада.

– Лично я… – медленно повторил Александр Васильевич.

– Это было в сорок восьмом году на оперативном совещании сразу после теократического переворота в Арканаре и несколь– ких эксцессов с нашими наблюдателями… этаким спонтанным вмешательством, надо сказать, впервые – удачным, результа– тивным… если вы читали Ахметшина, «Извлечение из миража», то там эти эпизоды очень красочно изложены…

– Антон Зерницкий? – спросил я.

– Да, и Антон в том числе… Вы с ним знакомы?

– Был когда-то, – соврал я. – Что с ним сейчас?

– Не имею представления… Так вот, на совещании вновь всплыло предложение применить гипноизлучатели. Я и еще нес– колько руководителей групп возражали против этого, используя обычную аргументацию: не подменять естественные процессы на– веденными, не инвалидизировать историю планеты… И человек, который предлагал провести облучение, проговорился в пылу полемики. Сказал, что с Землей ничего не случилось, а она под облучением более ста лет…

– Это был Бромберг? – спросил Эспада.

– Да, Бромберг, – чуть удивленно сказал Александр Ва– сильевич. – А это вам откуда известно?

– При мне он тоже проговаривался…

Ага, отметил я.

– Послушайте, – сказал Вадим. – Вот я все думаю про это гипно. Допустим, мы – не представляю, каким способом, но это уже детали, – подавим излучение. Что дальше?

Александр Васильевич ответил не сразу. Для начала он нас оглядел, прищурясь: а вдруг мы уже все знаем, просто ва– ляем дурака? Но мы не знали, конечно.

– Мы считали спектр гипноизлучения, которое идет на Землю. Это, как оказалось, очень трудно сделать… да. Проа– нализировали его. Лишь четыре процента сигналов удалось идентифицировать. Это как раз те, что обеспечивают бесконф– ликтность и девиацию личных интересов. Девяносто шесть про– центов сигналов воздействия имеют совершенно непонятное нам предназначение…

Кто-то присвистнул.

– И давно ведется такая… обработка? – спросил я.

– Неизвестно. Выяснили только, что девять лет назад гипноспутники были серьезнейшим образом модернизированы. И, что достаточно необычно, часть оборудования была поставлена с Тагоры.

– Спутники «Атлас»? – вдруг напряженным голосом спросил Патрик, как-то изогнувшись.

– Да, – Александр Васильевич посмотрел на него. – Вы их знаете?

– Видимо, это я и возил на них оборудование… Да, де– вять лет назад. Тагора-Приземелье. Одиннадцать рейсов. Ка– кие-то зеленые контейнеры…

– Тесен мир, – пробормотал Вадим.

– Насколько я помню, – сказал я, – девять лет назад с Тагоры на Землю были доставлены части некоей установки Странников, демонтированной тагорянами на второй планете своей системы. Части эти поступили в распоряжение Акаде– мии…

Все вдруг замолчали. Упоминание Странников в таком кон– тексте прозвучало не просто зловеще – а мертвенно-зловеще.

– Нет, – сказал зачем-то Вадим. – Не может быть. Это… даже не смешно…

– Совпадение, – махнул рукой Эспада; глаза у него были беспомощные. – Просто совпадение. Иначе… получается что? Получается, мы – стадо? Или – кто?

– Вот так обстоят дела, ребята, – сказал Александр Ва– сильевич. – И даже это не все. Хотя главное – именно это. Некто получил доступ к величайшей тайне нашего мира – и, по– хоже, намерен распорядиться ею как-то по-своему. Скажу сра– зу: мне очень не нравится, что на меня, на моих друзей, на моих детей и внуков кто-то – пусть самый добропорядочный и добронамеренный – воздействует помимо их собственной воли и бесконтрольно. Пусть даже во благо… Здесь есть нечто гряз– ное, непристойное… но я никогда не стал бы прибегать к на– силию, к конспиративным методам борьбы… не стал бы. Нет. Но вдруг оказалось, что мы столкнулись, похоже, с угрозой самой Земле, всей нашей культуре, цивилизации… может быть, жизни?.. И – никто при этом не может оказаться нашим союзни– ком, помощником… никто. После истории с Абалкиным… И еще: я боюсь сам. Не только неудачи, но и удачи. Лекарство может оказаться страшнее болезни. Но опять же: нельзя не по– пытаться. Если не сделать, то хотя бы узнать. Понять.

– И упростить… – шепотом продолжил Вадим, и услышал его один я.

АЛЯ

Наверное, Слон ни минуты своей жизни не провел на одном месте. Он катался по гостиной – той самой, где отмечали нек– руглый юбилеи Вольтера, – беспокойно смотрел в окно, перего– варивался по радиобраслету с теми, кто был в разлете, и во– обще проявлял крайнюю степень беспокойства. Уже известно бы– ло, что за последние двое суток опустошено восемь «точек «Ветер», при этом еще на одной охранник убит, на двух – ог– лушены станнерами до состояния комы и придут в себя не ско– ро, и лишь один – отставной прогрессор Боб Загородкин – дал отпор нападавшим. Раненный в ногу, он дотянулся до кнопки противопожарной системы – и потом, управляя вручную тремя пульпометами, сумел загнать нападавших в вертолет и удержи– вать их там, создав патовую ситуацию. Наконец поняв, что сделать ничего не смогут, нападавшие улетели. Подопечный Бо– ба, доктор Эжен Кокнар, разволновался так сильно, что своим биополем сжег все электронные и электрические приборы, нахо– дившиеся в радиусе четырех километров; собственно, только благодаря этому группа туристов, лишившись связи, забрела на «биостанцию» – позвонить – и обнаружила там раненого прог– рессора и совершенно невменяемого старика… Еще не все было ясно с теми «точками», где подопечные жили без надзора, в одиночку; случалось и раньше, что они не выходили на связь – просто так, из нежелания – или каким-то способом расправля– лись с мембраной и уходили в джунгли, или даже кончали с со– бой – правда, ненадолго… поэтому сейчас на все неотозвав– шиеся адреса вылетели группы, но пройдет еще не один час, пока станет ясно все досконально.

Аля рассказывала все, что могла, – включая странный свой опыт с медиатроном, – и слушала в ответ рассказ Слона о «детях дюн»; Горбовский изредка что-то вставлял, уточнял, переспрашивал, но казалось, что он только проверяет себя, правильно ли запомнил давний урок…

«Дети дюн» впервые появились неподалеку от курорта Дюна шестнадцать лет назад. Правильнее сказать: их начали нахо– дить – мертвых, разодранных хищниками. Естественно было ду– мать, что это дикие туристы, тем более что генетический ана– лиз позволял идентифицировать их как земных людей. Но поче– му-то никто не пропадал в этих местах – и это сразу насторо– жило сначала спасателей, а потом и КОМКОН. Был учрежден пос– тоянный пост, произведено несколько облав на песчаных вол– ков, гусачков и кириллических змеев, установлены ультразву– ковые барьеры – и вскоре в дюнах обнаружился первый живой человек. Это был голый и безволосый мужчина с неопределенны– ми чертами лица; он не умел говорить и не понимал обращенной к нему речи; что самое интересное, его не пропускали био– барьеры… Несколько дней спустя он заболел какой-то непо– нятной болезнью и умер. Это был удар. Медики пришли в неис– товство. Биологи – тоже. У человека не было К-лимфоцитов, а лейкоцитарная формула напоминала таковую после сильнейшего лучевого удара. Через две недели из дюн вышла женщина…

Она прожила почти месяц. К исходу месяца она начала по– нимать отдельные слова; у нее начали расти волосы.

Но только четырнадцатый из «детей дюн» оказался пол– ностью жизнеспособным.

Установленные повсюду телекамеры так и не позволили увидеть, откуда приходят люди. Ясно, что из джунглей. Поиски «месторождения» результата не дали по сей день, несмотря на привлечение самой совершенной техники.

Потом началось еще более странное. У найденышей стали возникать черты – внешние и внутренние – конкретных людей. Они «вспоминали» свое имя, свое прошлое, семьи, профессии, друзей, знакомых… Многие требовали – не слишком настойчиво

– вернуть их домой. Но, как ни странно, все с каким-то тупым пониманием относились к своему заточению. Сразу выяснилось, конечно, что имена и биографии принадлежат реально существо– вавшим людям, незадолго до того пропавшим при тех или иных (иногда не слишком обычных) обстоятельствах.

Да, это дело было не проще «дела подкидышей». Не проще, не легче и не разрешимее. Странники с прежним упорством ста– вили Землю в ситуацию, чреватую сильнейшим этическим шоком. Дело осложнялось необходимостью, с одной стороны, соблюдать крайнюю степень секретности (легко представить себе реакцию людей, узнающих вдруг, что их близкий, пропавший в позапрош– лом году в нуль-кабине, находится в заточении где-то в джунглях на Пандоре), а с другой – слишком большим количест– вом людей, уже посвященных в проблему. Решение было выбрано старое, но верное: шумовая завеса. По различным каналам, включая такой, как мягкое подпороговое внушение через Миро– вую сеть, удалось настроить общественное мнение на негатив– ное, недоверчивое восприятие любой информации о Пандоре. Те– перь это была планета легенд и слухов, населенная сумасшед– шими прогрессорами и не менее сумасшедшими учеными, которые валяют дурака, хулиганят и развлекаются особенным способом, и поэтому ничему о Пандоре верить нельзя…

Никто, собственно, и не верил.

СТАС

Я совсем забыл, до чего это противно: летать на «приз– раке». Впрочем, в этом вопросе я всегда отличался от боль– шинства, начиная с самых первых рейсов: меня выворачивало, мутило, потом целыми днями я лежал пластом, а веселые друзья осваивали новые (для себя, конечно) планеты… Вот и сейчас: все прилипли к иллюминаторам, и я вполне мог прилипнуть к иллюминатору, только повернись на бок и сделай визор проз– рачным… но не хотелось. Я лежал на спине, смотрел в пото– лок и ничего не хотел. Прострация.