Чтение онлайн

— У неё, наконец, прорезался зуб несколько дней назад, так что мы пару ночей нормально поспали, — рассказывает Эвелин. Те самые ночи, что я провёл в своей квартире, избегая её. Я говорил, что работаю с Форрестом, но на самом деле просто хотел дать ей немного пространства. Ну и заодно вычистил свою квартиру перед тем, как Таннер туда въедет на этой неделе.

— Это хорошо.

Эвелин берёт меня за руку. Её прикосновение словно разряд молнии проносится по коже, вновь разжигая тот огонь внутри, как мне и нужно было. — Прости ещё раз за тот вечер, Уокер. Я давно хотела сказать тебе это лично.

— Я знаю, Эв. Всё нормально. В наших отношениях будет период притирки. Разберёмся. — И я добьюсь тебя, женщина. Подожди только.

— Надеюсь. — Она прочищает горло, кривится и спрашивает: — Значит, родители теперь знают?

— Да. Мамочка не в восторге.

Эвелин закрывает лицо руками: — Боже. Она теперь меня ненавидит, да?

Мои родители знают Эвелин уже много лет — ведь они с Келси близкие подруги. А в прошлом году, когда отец перенёс операцию, она помогала на ранчо, пока он восстанавливался. Так что она для них не чужая. Хотя, если честно, не знаю, облегчает это ситуацию или усложняет. Но после рождения Кайденс Эвелин почти не появлялась.

— Она тебя не ненавидит, но вот на меня злилась из-за того, что я не рассказал, что мы женаты. А Уайатт признался, что они с Келси знали и были свидетелями на свадьбе — это добило её окончательно.

Эвелин резко поднимает голову: — То есть она зла на тебя из-за того, что ты женился на мне?

— Нет, из-за того, что мы не сказали им о наших отношениях. — Её брови сдвигаются. — Помнишь, никто не должен знать истинную причину нашего брака, Эв. Даже мои родители. Для всех мы встречаемся уже несколько месяцев, хорошо? Все должны в это верить, чтобы всё сработало. Мы сблизились на почве общей утраты, помнишь?

Она несмело кивает и шёпотом спрашивает: — Ты часто о нём думаешь?

Меня скручивает изнутри. — Каждый день. Я скучаю по нему, Эв. Он был моим лучшим другом.

В её глазах блестят слёзы. — Мне жаль, что у нас с ним всё было так сложно перед его смертью, Уокер. Я каждый день из-за этого чувствую вину.

Я притягиваю её к себе, заключая в объятия. Чёрт, как же хорошо она ощущается рядом. Я чувствую её грудь сквозь одежду, вдыхаю запах ванильных капкейков, и от того, как её голова удобно устроилась на моём плече, мне хочется поднять её подбородок и снова поцеловать.

Но пока рано. Не могу снова её спугнуть.

Поэтому я просто обнимаю её по-дружески, как мы всегда это делали, и молюсь, чтобы со временем всё изменилось так, как я хочу.

— Я тоже чувствую эту вину, Эвелин. Но хотя бы теперь мы знаем, что не одни в этом. Не пойми неправильно, но приятно знать, что кто-то ещё испытывает такую же боль по поводу Шмитти, как и я.

— Я понимаю тебя. — Она поднимает голову и смотрит мне в глаза: — Если бы ты тогда просто поговорил со мной, а не избегал меня… — дразнит она, и, чёрт возьми, мне так и хочется сорвать эту ухмылку с её лица поцелуем.

— Знаю. Прости. — Я убираю прядь её волос за ухо и замечаю, как у неё перехватывает дыхание от моего прикосновения.

— Хватит извиняться.

Наши взгляды сцеплены.

— Это ты начала.

Её улыбка становится шире, потом она отстраняется, поправляя волосы. А у меня сердце грохочет как барабан, и я точно пока не встану с этого дивана, учитывая, в каком состоянии находится мой член после её объятий. — Ну что ж. Ты дома, так что — добро пожаловать в хаос, — разводит она руками, показывая на разбросанные по комнате игрушки, чистое бельё на кресле и заваленный стол в кухне с детским автокреслом и сумкой для подгузников.

— Знаешь, а мне это даже нравится. Лучше, чем жить в одиночестве.

Когда она встаёт и уходит от меня, то бросает через плечо: — Это всё, что я когда-либо знала.

Я остаюсь на диване — кухня недалеко, а Кайденс совсем рядом со мной. — Ну, каждые четыре дня у тебя будет то же самое.

— У тебя график сорок восемь через девяносто шесть, да?

— Ага. Завтра снова на смену.

Она кивает: — Я помню, у Джона так же было, так что... — Она пожимает плечами, но этим лишь напоминает мне, что когда-то она была с моим лучшим другом.

— Если хочешь, я могу стараться не мешать тебе, когда буду здесь.

— Нет, Уокер. Всё нормально. Я привыкну.

Кайденс визжит, напоминая нам о своём присутствии. Я наклоняюсь, поднимаю её на руки и усаживаю на колени, глядя в её большие зелёные глаза. — Не могу поверить, что ей почти полгода.

— Знаю. Келси на следующей неделе будет делать фотосессию.

— Тогда я буду там, — говорю я, целуя Кайденс в щёчку, при этом издавая смешной звук.

— О. Эм… тебе не обязательно…

Я встаю с дивана, поворачиваясь к Эвелин, которая наблюдает за мной из кухни: — Тебе не кажется странным, если на фотографиях твоей дочери не будет твоего мужа… то есть меня?

— Честно говоря, я об этом не думала.

— Тогда решили. Всё должно выглядеть правдоподобно для всех, кто смотрит со стороны, Эвелин. В том числе — для суда, если до этого дойдёт. И не смей спорить со мной по этому поводу.

Она откидывает голову назад, но уже почти улыбается: — Я и не собиралась…

— Ещё как собиралась. У тебя уже был заготовлен ответ, но не утруждайся. Кстати, мне ты тоже скоро понадобишься… как жена.

Она моргает несколько раз: — Хорошо. Где?

— На благотворительном вечере пожарной части.

Её глаза расширяются, она обнимает себя за талию: — Не знаю, хорошая ли это идея, Уокер.

— Все уже знают, Эвелин. Мы не можем вечно всё скрывать. Было бы подозрительно, если бы я явился туда без тебя.

Она нервно облизывает губы: — Ладно. Ты прав.

— Эти слова музыка для моих ушей.

Закатив глаза, она возвращается на кухню. — Не зазнавайся, Уокер. Это тебе не идёт.

Если бы ты знала, насколько я могу быть самоуверенным, женщина. И не дождусь момента показать тебе это.

— Голоден? — меняет тему Эвелин. — Я не особо умею готовить, обычно на скорую руку что-нибудь делаю для себя. Но…

— Я могу приготовить, — перебиваю её.

— Правда?

— Ага. В пожарной части я всё время готовлю.

Она наклоняет голову набок, упираясь руками в бока: — И как я раньше об этом не знала?

Я пожимаю плечами. — Наверное, у нас просто никогда не заходила об этом речь. А учился я у мамы, так что…