Чтение онлайн

— Тяжело спится с Уокером под одной крышей? — спрашивает она с лёгким смешком.

Я прищуриваюсь. — Нет. У моей дочки прорезался первый зуб, так что последние ночи были… непростыми. Но надеюсь, сегодня она поспит лучше — зуб-то наконец вылез. — Хотя, честно говоря, больше всего мешает спать вина за то, как я отреагировала на Уокера той ночью.

Я знаю, он просто хотел помочь, но для меня это было слишком. Его голый торс, легкость, с которой он успокоил мою дочь... мои яичники буквально восстали из комы. Моё тело мгновенно отреагировало на его тело, на то, как мягко он держал Кайденс. И я сделала то, что умею лучше всего — оттолкнула, прежде чем он сможет причинить боль. За этот «талант» спасибо моим замечательным родителям.

Вчера я его избегала: ушла из дома до того, как он проснулся, и вечером тоже держалась на расстоянии. К счастью, он привёз ещё вещей из своей квартиры, вроде телевизора, и заперся в комнате. Думаю, весь вечер смотрел что-то. Даже не знаю, поужинал ли он — настолько намеренно мы игнорировали друг друга.

Но, если честно, мне было хреново оттого, что он чувствовал себя нежеланным. Он теперь живёт со мной, а я заставила его почувствовать себя чужим. И винить в этом мне некого, кроме самой себя.

— Ну, как у молодожёнов дела? — поддразнивает Келси, отпивая чай со льдом. Официантка Роуз поставила нам напитки, даже не спрашивая. Мы ходим сюда так часто, что в формальностях уже нет смысла — один из плюсов того, что ты завсегдатай в закусочной, куда редко заходят новые лица.

— Не называй нас так, — говорю я, потянувшись за своим чаем и делая глоток.

— Всё настолько плохо?

— Нет, — я смотрю на свой стакан. — Просто…

— Что ты от меня скрываешь, Эвелин? — её голос становится строгим, и я автоматически поднимаю глаза. Она поднимает бровь. — Что происходит?

Вздохнув, я откидываюсь на спинку дивана, опуская плечи.

— Мы не разговаривали с ночи среды.

— Так… почему?

— В среду вечером Уокер пришёл после работы, как мы и договаривались, — начинаю объяснять я, а она кивает. — Но позже Кайденс заплакала из-за зубов. Я запаниковала, когда поняла, что она его разбудит. Что, собственно, и случилось. — Я бросаю взгляд на дочь, которая стучит по подносу своего стульчика, требуя ещё печенья. Я трясу баночку и высыпаю ей немного. — Я просто не привыкла переживать из-за того, что она может разбудить кого-то другого, понимаешь?

— Понимаю. Но Уокер что, разозлился?

Я качаю головой.

— Наоборот. Он был таким понимающим и заботливым, — шепчу я. — Он зашёл в мою комнату и спросил, чем может помочь. Ах да, и он был без рубашки.

Келси прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку.

— Понимаю. Дай угадаю… твои женские штучки оценили увиденное?

Я оглядываюсь по сторонам и, наконец, признаюсь: — Я не ожидала, что он такой… накачанный.

— Ну, он же пожарный, плюс работает на ферме и всю жизнь в форме. Нормально, что он тебе нравится, Эвелин. Ты живая женщина, а не робот. И, насколько я помню, твои потребности не слабенькие.

— Нет, — я указываю на неё пальцем. — Это как раз ненормально. Так не должно быть. Это же Уокер… всё это кажется… странным. — Я вздыхаю. — В общем, он взял Кайденс, успокоил её с помощью кубика льда, завернутого в полотенце, и когда я увидела их вместе… я запаниковала. — Даже сейчас мне хочется провалиться под землю от стыда, вспоминая его лицо в тот момент.

— И что ты сказала?

— Я… я сказала ему, что он ей не отец, и что он может пойти спать.

Келси наклоняет голову, и в её глазах читается разочарование.

— Эвелин…

— Я знаю, ладно? Я облажалась.

— Он ведь просто хотел помочь…

— Вот именно, Келси. Но как долго? — шепчу я, чтобы нас никто не услышал. — Как долго он собирается быть рядом? Сколько времени пройдёт, прежде чем он поймёт, что не хочет быть отцом? Сколько времени, прежде чем я впущу его в свою жизнь, а он разобьёт моё доверие? — Единственный человек, кому я могу признаться в этих страхах — это Келси. Я знаю, что она не осудит. Но всё равно страшно это говорить вслух.

— Уокер — не твои родители, не Джон и не тот ублюдок, который оставил шрамы на твоей душе девять лет назад, — говорит она и берёт меня за руку. — Я знаю его всю жизнь, Эвелин. Он хороший человек с добрым сердцем. И если он говорит, что хочет помочь — он не врёт. Посмотри, как он помог мне и Уайатту. Он знал, на что шёл, и всё равно довёл дело до конца. Так что ты должна извиниться перед ним и попытаться облегчить ситуацию вам обоим.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она поднимает ладонь перед моим лицом.

— Нет. Слушай. Я понимаю, что ты сейчас сомневаешься, и ты имеешь на это полное право. Но поверь мне… Уокер — тот человек, которому можно открыться. Ты сделала это со мной, и сможешь с ним. — При одной только мысли об этом у меня начинают дрожать руки. — Тебе нужно извиниться и всё исправить.

— Я знаю. Но, Келси… он чертовски горячий.

Она откидывается назад и громко смеётся.

— Рада знать, что ты не слепая. Хотя я не совсем с тобой согласна. Всё-таки я замужем за его братом-близнецом, но Уокер для меня — просто Уокер.

— Вот именно. Он всегда был просто Уокер, пока не наступила та ночь. А ещё… когда он поцеловал меня на свадьбе…

Её глаза загораются. — Я так и знала! Я видела искру!

— Это меня и напугало.

— Вижу. Но сначала сосредоточься на восстановлении дружбы. А потом, может быть, переспишь со своим мужем и выкинешь это из головы.

Моя челюсть отвисает.

— Боже мой. Ты сейчас звучала как я.

Она пожимает плечами, и в этот момент возвращается Роуз, чтобы принять наш заказ. После того как мы говорим, что хотим, Келси продолжает:

— Может, ты на меня влияешь, и мы начинаем меняться местами.

— Не уверена, что мне это нравится, — говорю я, и в этот момент Кайденс радостно визжит, привлекая наше внимание.

— Не волнуйся за меня. Я счастлива, влюблена и у меня есть всё, о чём я мечтала. Но, думаю, ты должна знать… — она поёрзала на месте. — Люди уже знают, что вы поженились.

Я резко оглядываюсь и чувствую, как будто на меня направлены десятки взглядов. Может, это паранойя, но кажется, что все шепчутся, поглядывая в нашу сторону.