Чтение онлайн

Но привычный кошмар, что навещает меня несколько раз в неделю, в эту ночь не приходит.

Вместо него — другой сон.

Сон, где ноги Эвелин обвивают мою голову, а моё лицо прижато между её бёдрами.

Забавно, что и от такого сна не особо-то удаётся поспать — особенно когда меня будит детский плач из другой комнаты.

Эвелин

— Тш-ш-ш, девочка, тш-ш, перестань плакать. — Кайденс в ответ вопит ещё громче. — Ты разбудишь Уокера, — шепчу ей на ухо, укачивая на руках в своей комнате.

Первая ночь совместного проживания с моим мужем — пусть и всего три дня как законным, — и я уже в панике, что он пожалеет об этом решении.

Я знала, что жить с ним будет непросто, но даже не подумала, что пробуждение дочери посреди ночи может стать проблемой — до тех пор, пока она не начала реветь десять минут назад. К счастью, из его комнаты пока ни звука. Может, он спит как убитый. Но с такими криками, как сейчас, это вопрос времени.

Господи, о чём я вообще думала? Это была ошибка. Он поймёт, во что вляпался, а я останусь разведённой после фиктивного брака, который, чёрт возьми, оказался настоящим — и всё это ради того, чтобы доказать двоим совершенно незнакомым людям, что я способна быть матерью.

Господи, у меня серьёзные проблемы.

И даже если этот мужчина по какой-то идиотской причине решит остаться, я не могу привыкать к его присутствию. Это только усложнит расставание, когда всё закончится. А то, что я позволила себе сказать, что мне приятно иметь на кого опереться… Этого больше не повторится. Не верю, что вообще произнесла это вслух. Мозги у меня, как будто их закинули в блендер — с тех самых пор, как я согласилась на эту авантюру. А сегодня только усугубило ситуацию.

Я не могу полагаться на людей. Слишком часто меня предавали, и я не собираюсь снова обжигаться. Когда я впустила Келси в свою жизнь девять лет назад, это едва не убило меня, но тогда я чувствовала — она безопасна. А с Уокером… у меня в животе сплошной клубок, голова не варит, сердце бьётся как сумасшедшее — интуиция молчит, а это уже сигнал.

А тот поцелуй... Я даже не подумала, что придётся целоваться на церемонии, пока судья не дал знак. А отказать Уокеру тогда я не могла — это было бы подозрительно.

Но как только его губы коснулись моих, сердце затрепетало. Живот скрутило, и это тепло напомнило, как давно я не чувствовала прикосновений мужчины. Самое ужасное — последний, кто меня касался, был его лучший друг.

Господи, хуже уже некуда.

— Всё в порядке? — голос Уокера вырывает меня из мыслей, и я резко оборачиваюсь. Он стоит в дверях моей комнаты… с голым торсом.

Святые небеса.

Я знала, что он в форме, но не подозревала, что у мужчины может быть столько кубиков пресса. Сколько их вообще может быть? Боюсь начать считать, чтобы он не понял, что я делаю. Он — воплощение силы и мужественности, и теперь я думаю о сексе и о том, каково это — чувствовать его вес на себе.

Уверена, в брезентовых брюках с подтяжками и без рубашки он выглядит ещё эффектнее. Да… ему определённо не стоит надевать рубашку.

— Прости, — шепчу я, продолжая укачивать Кайденс, которая всё ещё плачет. Наверняка у неё режутся зубки — слюни текут, а нижний зуб вот-вот прорежется.

Уокер трет глаза и входит в комнату. — Всё нормально. — Его волосы растрёпаны, глаза затуманены — явно измотан. А мы с дочкой ему, мягко говоря, не помогаем.

— Вот каково оно — жить с младенцем, если что. Извини.

Он хмурится. — Прекрати извиняться, Эвелин. — Он гладит Кайденс по голове. — Что случилось, совушка? Что тебя так расстроило?

Она всхлипывает, и у меня сердце сжимается. — У неё зубки.

— Оу, чёрт. Наверное, больно.

— Ага. Я уже дала ей лекарство, но…

— Можно я её возьму? — спрашивает он, протягивая руки. И даже не дожидаясь ответа, она сама тянется к нему. Он прижимает её к груди. — Вот так, девочка. — Он отходит, укачивая её, что-то шепча на ухо, а я не могу оторвать взгляд.

Вот так это выглядело бы, если бы Джон был жив? Я бы смотрела, как он успокаивает нашу дочь? Или всё равно была бы одна?

Эти мысли не дают мне спать по ночам не меньше, чем сама Кайденс.

— Лёд пробовала? — спрашивает Уокер, оборачиваясь ко мне. Кайденс всё ещё плачет, но тише. Слава богу.

— Нет…

— Может, стоит попробовать.

— Вреда точно не будет.

Уокер выходит из моей комнаты, а я наконец могу перевести дух, сбавить темп сердцебиения и надеть бюстгальтер. Мешковатый свитшот вполне скрывает мои скромные формы, но совсем не хочется случайно попасть в ситуацию, где Уокер увидит мою грудь. Такие моменты надо исключать из жизни любой ценой.

Ноги сами несут меня вниз по лестнице, и когда я вхожу на кухню, вижу, что Кайденс уже не плачет. Она сосёт тряпочку, обёрнутую вокруг кубика льда, и даже грызёт её, сидя совершенно довольная в руках Уокера.

Счастливая девочка.

Чёрт. Эти бицепсы отвлекают. Надо срочно надеть на него рубашку.

— Уху, уху, — напевает он ей, как сова, держа мою дочь.

Господи. Всё это — слишком. Слишком быстро. Моё сердце этого не выдержит.

— Я сама, — выпаливаю я, бросаясь к ним и забирая Кайденс у него из рук, отчаянно стараясь успокоить и сердце, и либидо.

— О. Ну, ладно. Хотя она вроде бы уже успокоилась.

— Нет, всё нормально. Ты можешь идти спать. — Я отворачиваюсь от него, не в силах смотреть на его лицо, потому что знаю, что веду себя глупо и необоснованно. Но, чёрт возьми. Это именно то, чего я и пыталась избежать — его помощь. Принимать её. Хотеть её. Просить о ней.

Последние шесть месяцев я справлялась одна, и смогу продолжать, даже если он теперь живёт со мной. Уокер может помочь мне с этим судебным процессом — и только с ним. Мы не можем размывать границы того, что между нами есть. Я этого не переживу.

— Эвелин...

— Просто иди спать, Уокер. Ты ей не отец. — Я вижу, как мои слова больно ранят его, и мне сразу же хочется забрать их обратно. Но они срабатывают. Его лицо каменеет, челюсть сжимается, и он разворачивается и уходит, оставляя меня снова одну, пока моя дочь наконец не засыпает.

— Только не обижайся, но ты выглядишь... ну, уставшей, — говорит Келси, когда я опускаюсь на сиденье напротив неё в нашей обычной кабинке в Rose’s Diner.

— Я бы обиделась, но сил не осталось, — отвечаю я и усаживаю Кайденс в детский стульчик, где она с радостью грызёт свои кукурузные снеки. Я перевожу взгляд на подругу.