Чтение онлайн

Зейн наконец среагировал, когда все, что он должен был сделать, это убраться с дороги. Что только показало, что супер-сила и супер-скорость – не все, что необходимо. Надо знать, что с ними делать. Он выбил коробку и журнал из руки мужчины, заставив его первую пулю уйти в пол.

Первый выстрел Ронни попал в дверной косяк. Зейн блокировал мне линию огня. Я видела, как пистолет поднимается снова, теперь направленный на Ронни.

Зейн схватился за пистолет, и оружие ухнуло дважды. Тело Зейна дернулось, в медленном движении падая на пол. Мой пистолет был наведен на цель, так что когда тело Зейна освободило пространство, я была готова. Второй выстрел Ронни попал человеку в плечо, отбросив его назад. Он выстрелил в меня, падая в дверь. Его пуля прошла мимо. Моя – нет.

Кровь расцвела на его груди. Он уставился на меня, глаза широко раскрытые и почти ошеломленные, как будто он не понимал, что с ним происходит. Даже когда первое прикосновение смерти заполнило глаза, он начал поднимать пистолет, пытаясь выстрелить в последний раз.

Два выстрела слились в громовое эхо. Моя пуля вошла ему в грудь. Выстрел Ронни снес верхнюю часть головы. “Glazer Safety Rounds” делают такое с незащищенной плотью.

Я пошла к нему с наведенным пистолетом, готовая выстрелить снова, но все было кончено. Его грудь была кровавой массой, а голова выглядела так, будто кто-то пытался скальпировать его и забрал несколько глубоковато. Более тяжелые жидкости, чем кровь, сочились по всем ступенькам крыльца.

Ронни подошла ко мне, целясь в него. Она взглянула только раз и бросилась наружу, едва не споткнувшись о ноги мертвеца. Она упала в траву, ее разрывало от плача и вывернуло наизнанку.

Зейн лежал, истекая кровью. Луи проверил его пульс.

– Он умирает. – Он вытер кровь о свою футболку и вышел на солнечный свет, чтобы позаботиться о Ронни.

Я смотрела вниз на бледную грудь Зейна. Одна пуля вошла в нижнюю часть его легких. Красные пузыри заполняли рану, производя тот ужасный звук, характерный для сквозных ран груди, который говорит, без всяких медиков, что человек умрет. Вопрос из разряда “когда”, а не “если”.

33

Мы позвонили в скорую помощь и узнали, что приехать немедленно они не смогут. До нас поступило слишком много срочных вызовов. К счастью Луи выхватил трубку у меня из рук и принес извинения милой операторше.

Шерри кинулась на кухню. Я слышала, как она хлопала дверцами шкафчиков, выдвигала и задвигала ящики.

Я пошла за ней.

Она стояла посреди комнаты с пустым ящиком в руке. Выражение глаз было почти дикое. Прежде, чем я успела произнести хоть слово, она сказала:

– Мне нужен полиэтиленовый пакет, скотч и ножницы.

Я не стала задавать глупых вопросов. Открыв небольшой ящик возле плиты, я вручила ей скотч и ножницы. Пакеты были одной из немногих вещей, хранящихся во вместительных кухонных шкафах.

Шерри вырвала пакеты у меня из рук и побежала в гостиную. Я понятия не имела, что она собиралась сделать, но у нее было медицинское образование. А у меня – нет. Если это даст Зейну еще несколько минут, то я была “за”. Скорая помощь в конце концов приедет. Фокус в том, чтобы он оставался в живых, и чтобы ее приезд еще имел значение.

Насколько я могла видеть, ножницы ей не понадобились. Она прилепила пакет к его груди, проклеив скотчем по краям, кроме одного угла. Было вполне очевидно, что она оставила его нарочно, но я не могла не спросить:

– Почему один угол не приклеен?

Она ответила, не отрывая глаз от своего пациента.

– Открытый угол позволяет ему выдыхать, а когда он вдыхает воздух, мешок прилегает и закрывает рану. Это называется – повязка с эффектом клапана. – Она говорила, будто читала лекцию. Я подумала, уже не в первый раз, какой бы была Шерри, если отвлечься от этих дел с монстрами. Она была почти как два разных человека. Я никогда не встречала никого, монстра или нет, кто казался бы таким разным в разных ситуациях.

– Это поможет ему дожить хотя бы до приезда скорой? – спросила я.

Она, наконец, очень серьезно посмотрела на меня.

– Я надеюсь.

Я кивнула. Это было лучше, чем все, что могла бы сделать я. У меня здорово получалось делать в людях дырки. И не так хорошо – сохранять им жизнь.

Ричард принес одеяло и укутал ноги Зейна, позволив Шерри взять верхнюю часть одеяла и накрыть рану так, как она посчитала нужным.

На Ричарде было только полотенце, завязанное на бедрах, на загорелой коже блестели капли воды, как будто у него не было даже времени вытереться. Когда он присел, чтобы завернуть Зейна, полотенце вызывающей линией обтянуло его ягодицы. Густые волосы разделились на тяжелые пряди, такие мокрые, что вода стекала с них тонкими струйками вдоль спины.

Он встал, и полотенце обнажило большую часть бедер.

– У меня есть полотенца и побольше, – заметила я.

Он нахмурился.

– Я услышал выстрелы. Меня не слишком волновали размеры полотенца.

Я кивнула.

– Ты прав. Прости. – Моя злость на Ричарда, казалось, уменьшалась прямо пропорционально количеству его одежды. Если он действительно хотел выиграть войну, все, что ему нужно было сделать – это раздеться. Я подняла бы белый флаг и захлопала в ладоши. Неловко признаться, но почти правда.

Он провел рукой по волосам, убирая их с лица и отжимая воду. Этот короткий жест продемонстрировал все достоинства его рук и груди. Он чуть-чуть выгнул спину, что заставило все его тело вытянуться в одну длинную мускулистую линию. Этот наклон назад дает потрясающий результат. Я знала, что обычно он демонстрировал свое тело не специально. Он никогда, казалось, не осознавал, как на меня действует его тело. Теперь, глядя в его гневные глаза, я знала, что он показывает мне свое тело с очень явной целью. Его способ сказать без слов: смотри, что ты упустила, что ты потеряла. И если бы я потеряла только это великолепное тело, не было бы так больно.

Мне не хватало воскресных вечеров со старыми мюзиклами. Суббот, с блужданием по лесу и наблюдением за птицами, или целых уикэндов со сплавом по Мерамеку. Мне не хватало его рассказов о дне, проведенном в школе. Мне не хватало его. Тело было только очень приятным суперпризом. Я не была уверена, что в мире хватит роз, чтобы заставить меня забыть, чем Ричард едва для меня не стал.

Он пошел к лестнице, обратно к своему прерванному душу. Если бы я была настолько сильной, как мне нравилось думать, я бы не смотрела, как он уходит. Внезапно передо мной возникла яркая, живая картинка, как я слизываю воду с его груди и сдергиваю это крошечное белое полотенце. Образ был таким ярким, что мне пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов. Он больше не был моим. Возможно, не был никогда.

– Не хочу отрывать тебя от приятного зрелища, – сказал Джамиль, – но кто этот мертвый парень, и почему он пытался тебя убить?

Если я думала, что меня уже достаточно смутили, я ошибалась. Факт, что я позволила мыслям о Ричарде отвлечь меня от намного более жизненно-важного вопроса с несостоявшимся убийцей, только доказал, что я не справлялась со своей игрой. Это было слишком легкомысленно, чтобы выразить словами. Такое легкомыслие, из-за которого убивают.

– Первый раз его вижу, – сказала я.