Всесожжение
Шрифт:
– Анита, с тобой все в порядке?
– Прости, Дольф, я... задумалась.
– Мне захочется знать, о чем?
– Вероятно, нет, – сказала я.
Он оставил тему. Всего несколько месяцев назад Дольф давил бы, пока не решил, что я рассказала ему все обо всем. Но если мы собирались и дальше быть сотрудниками, уж не говоря о друзьях, некоторым вещам лучше оставаться несказанными. Наши отношения не могли бы пережить полной откровенности. Ее никогда не было, но я не думаю, что Дольф понимал это до недавнего времени.
– День Очищения, значит.
– Если вы будете говорить с вампирами, не называйте его так. Говорите – “Инферно”. Первое выражение – все равно, что назвать еврейский Холокост расовой чисткой.
– Я понял, – сказал он. – Когда будешь работать, не забывай, что ты все еще в чьем-то горячем списке.
– Ну и ну, Дольф, ты меня действительно любишь.
– Не напирай, – сказал он.
– Последи за своей собственной задницей, Дольф. Если с тобой что-то случится, Зебровски мне за это ответит.
Глубокий смех Дольфа был последним, что я услышала, прежде чем телефон отрубился. Не думаю, что за почти пять лет, что я знаю Дольфа, он хоть раз сказал “до свидания” по телефону.
Телефон зазвонил, как только я положила трубку. Это был Пит МакКиннон.
– Привет, Пит. Только что говорила с Дольфом. Он сказал мне, что вы хотели видеть меня у главного здания Церкви.
– Он сказал вам, зачем?
– Что-то насчет Малкольма.
– Чуть ли не каждый человек из числа членов его Церкви вопит, чтобы мы убедились, что их главный босс не подрумянился. Но мы вскрыли пол, чтобы проверить вампиров на западной стороне, и они не были в гробах. Двое из них поднялись и вышли в дыму на свет. Если мы позволим Малкольму поджариться, пытаясь его спасти... Давайте скажем, что я не хотел бы писать объяснительные.
– Что вы от меня хотите? – Я, кажется, спрашиваю это слишком часто в последнее время.
– Мы должны знать, безопасно ли оставить его там, пока он не сможет подняться сам, или нам надо придумывать, как его спасти. Вампиры не могут утонуть, не так ли?
Я подумала, что последний вопрос был странным.
– Если не считать святой воды, у вампиров проблем с водой нет.
– Даже проточной? – спросил он.
– А вы явно делали дома уроки. Впечатляет, – сказала я.
– Я специализируюсь на самообразовании. Так как насчет проточной воды?
– Насколько я знаю, вода для них не угроза, бегущая или нет. А почему вы спрашиваете?
– Вы не были в зданиях после пожара, не так ли? – спросил он.
– Нет, – сказала я.
– Даже если подвал не герметичен, он будет залит водой. Много воды.
Могли вампиры утонуть? Интересный вопрос. Я не был уверена. Возможно, могли, и именно потому некоторые фольклорные предания говорили о бегущих водах. А может, как в поверьях о том, что вампиры могут менять форму, здесь вовсе не было правды.
– Они не всегда дышат, так что я не думаю, что они утонут. Я имею в виду, если вампир проснется, а его гроб – под водой, я думаю, что он мог бы просто не дышать и выйти из воды. Но, честно говоря, я не уверена на сто процентов.
– Можете ли вы сказать, что с ними все в порядке, не спускаясь туда?
– Если честно, я не уверена. Я никогда не пробовала делать ничего подобного.
– Вы попробуете?
Я кивнула, вспомнила, что он не может это увидеть, и сказала:
– Конечно, но вы – вторые в моем списке, не первые.
– Хорошо, но поторопитесь. Здесь повсюду репортеры. Между ними и членами Церкви, мы тут не слишком хорошо проводим время.
– Спросите их, только ли Малкольм там внизу. Спросите их, укреплен ли подвал сталью.
– Зачем им это делать?
– Многие подвалы, где спят вампиры, имеют потолки из бетона, армированного стальными балками. Подвал церкви не имеет никаких окон, это может служить свидетельством, что нижние этажи были специально сконструированы для вампиров. Я думаю, что вам нужно было бы это знать, даже если вы решите вскрывать пол.
– Это так.
– Отведите кого-нибудь из беснующихся адептов в сторонку и спросите. Вы в любом случае должны знать ответы, и это, плюс к тому, даст им иллюзию, что что-то делается, пока я не сумею добраться до вас.
– Это – лучшая идея, которую я слышал за два часа.
– Спасибо. Я буду, как только смогу, обещаю. – Мне пришла идея. – Подождите, Пит. У Малкольма есть слуга-человек?
– Здесь многие люди имеют укусы вампира.
– Нет, – сказала я. – Я имею в виду настоящего слугу-человека.
– Я думал, что это просто человек с одним-двумя укусами вампира.
– Я тоже так думала раньше, – сказала я. – Человек с парой укусов – то, что вампы называют “рэнфилд”, по персонажу в романе “Дракула”.
Я спросила Жан-Клода, как они называли их до того, как вышла книга. Он сказал “рабы”. Вот и задавайте после этого глупые вопросы.
– А кто тогда слуга-человек? – спросил Пит. Это напомнило мне Дольфа.
– Человек, который связан с вампиром так называемыми метками. Это – вид мистического и волшебного дерьма, но это дает слуге и вампиру связь, которую мы могли бы использовать, чтобы узнать, все ли в порядке с Малкольмом.
– Каждый вампир может иметь слугу?
– Нет, только мастер вампиров, и даже не все мастера. Я никогда не слышала, чтобы у Малкольма был слуга, но он мог бы его иметь, если бы захотел. Спросите верующих, хотя я думаю, если бы он был, слуга вопил бы громче, чем остальные. Все же стоит спросить. Если узнаете что-то до того, как я доберусь, звоните. Дольф сказал, вокруг полно другого дерьма.
– Он не шутил. Город сходит с ума. Пока нам удалось ограничить пожары только несколькими зданиями, но если психи будут продолжать, все может выйти из-под контроля. Никто не скажет, сколько город сможет продержаться.
– Мы должны узнать, кто стоит за этим, – сказала я.
– Да, должны, – сказал Пит. – Приезжайте, как только сможете.
Он казался таким уверенным, что я им помогу. Хотела бы я быть такой же уверенной. Я не знала наверняка, что смогу проделать эту штуку средь бела дня. Мне сказали однажды, что единственная причина, по которой я не могла поднимать мертвых ясным днем, это то, что я думала, что не могу. Мне вот-вот предстояло это проверить. Я все еще не думала, что у меня получится. Сомнение – самый большой враг любой магической или психической способности. Сомнение – корень всех бед.