Чтение онлайн

Мне и самой хочется выскочить, позвать Аллу во все горло, броситься к порогу и надеяться, что она отворит дверь — целая и невредимая. Уставшая, но такая любимая. Она точно будет знать, что сказать, чтобы примирить нас с Августом, она наверняка уже разработала план и собрала команду, которая поможет вернуть младшего сынишку под опеку. У нее все под контролем, а мы с Августом обязательно ей поможем.

Приглушаю фонарик, выглядываю в окно: дом возвышается мертвым великаном. Жизнь, некогда бившая из него через край, сошла на нет. Обшивка осыпалась, вьющиеся растения просочились в щели каркаса. Зеленые вены пытаются реанимировать чахнущее строение. Трава за воротами выросла по пояс, а вот протоптанных сквозь нее тропинок не видно. Кажется, будто никто не появлялся здесь много-много лет. Тем не менее, камеры, развешенные по периметру, дежурят неустанно. Скорее всего, они и сейчас пишут на цифровой носитель наше бесстрашное появление.

Витька стучит по стенке, просит сидеть и не рыпаться, предупреждает, что идет на разведку. Даша притихла, наверняка озирается по сторонам, изучает тылы.

Мы проводим в газели битый час. Периодически то в правом окне, то в левом мелькает оранжевая рабочая куртка Вити. Он на показ возится с проводами, доступ к которым открыт, заводит разговоры с прогуливающимися мимо собачниками и пенсионерами: выставляет себя профессиональным электриком. В какой-то момент жители дач даже начинают просить у него номер телефона на случай проблем с проводкой. А он хорош, нечего сказать: наша газелька полностью втерлась к жителям в доверие.

Даша выключает фары, Витя забирается на водительское, и тихонько, без света, на одних габаритах мы перепарковываем авто к задней калитке. После они с Дашей пересаживаются к нам в кузов и созывают срочное совещание.

— Я пойду внутрь, осмотрюсь, — с порога заявляет Холодильник.

— Еще чего! — шипит на него Бабочкина. — Так я тебя и отпустила! Только нормального мужика нашла…

— Даш, — Витя кокетливо склоняет голову, и я подмечаю, что, когда он хочет, может выглядеть до нельзя очаровательным, — никуда я от тебя уже не денусь. А если серьезно — я допросил соседей и все как один утверждают, что с девятнадцатого года на пороге особняка не появлялось ни души. Все заколочено, дети уже даже окрестили коттедж «домом ужасов». Соседи справа и напротив крайне бдительны, если бы кто-то появлялся на территории — сразу бы передали председателю. Я сказал всем любопытным зевакам, что провода, которые тянутся к зданию, подлежат замене. Аварийный случай. Объяснил, что по регламенту обязан собрать всю возможную информацию на объекте и поэтому придется брать особняк штурмом. Во имя благополучия СНТ! — Он выпрямляет спину и кладет руку на сердце. — Все пожелали мне удачи, а я тем временем перерубил подачу электричества. Осталось отключить генератор, если он есть, и можно лезть внутрь: камеры будут обесточены.

— Я пойду с тобой, — тихо произносит Август.

— Ну уж нет, — отрезает Даша. — Мордашку свою голливудскую оставь в кузове. Еще не хватало, чтобы соседи слетелись посмотреть, как ты возмужал. Я схожу с Витей: перелезем через забор, обшарим подвал и чердак, чтобы убедиться, что твоей мамы здесь нет. Далее дадим по газам: остальные версии будем отрабатывать уже дома.

— Ладно, возьмите ключи, — Август засовывает руку в задний карман и выуживает оттуда знакомую мне связку. — Через забор лучше перелезть, а то соседи не поймут откуда у электрика ключ от ворот. Зато в дом без проблем войдете.

Витьки с Дашей нет так долго, что мы с Августом вынуждены заключить короткое перемирие. Не без обмена колкостями, конечно. Тревога за товарищей — их не слышно, не видно, да и сеть совсем не ловит — наконец берет верх над укоренившейся враждой.

— Вер, пересядь пока что за руль. Пойду поищу их.

— Переадресуй свои указания той, кто натирает тебе клюшку, — цитирую я его утренний выпад, немного коверкая суть. — Мной помыкать не стоит.

В этот раз Август, кажется, даже не слышит меня. Его брови сведены, а глаза беспорядочно сканируют темное пространство за окном.

— Идем. — Он встает и будто по инерции или по привычке подает мне руку. — Будет безопаснее, если ты подождешь на водительском. Двери не забудь заблокировать.

— У тебя совсем мозги отказали? Неужели не ясно, что не стоит светить в окрестностях своим лицом? — Слышу, как возмущенно он выдыхает, и наблюдаю, как сжимаются его челюсти. Хочет сказать что-то в ответ, но сдерживается. — За ними пойду я, умник. На, возьми мой сотовый, на всякий пожарный.

Непреднамеренно я делаю язвительный акцент на последнем слове, и получившийся каламбур заставляет меня ухмыльнуться. Новая профессия Августа, надо признать, не уступает хоккею в сексуальности.

— Не боишься, что я взломаю твой портативный источник дохода? — Август смотрит на меня с издевкой.

— Не думаю, что твой портативный резервуар для хранения серого вещества в состоянии разблокировать что-то кроме айфона. Надеюсь, разберешься, как «112» набрать в случае чего?

Я выбираюсь из авто и в сердцах хлопаю дверью, хотя прекрасно знаю: последнее что сейчас стоит делать — привлекать внимание жителей СНТ к нашей «Газели».

Август выбирается следом.

— Что во фразе «не светить в окрестностях своим лицом» было тебе не понятно? — срываюсь на него.

— Я не отпущу тебя одну.

Он блокирует машину брелоком, который оставил Витя, и устремляется к запасному выходу помрачневшего дома. Я понуро чешу следом. Все равно, перелезть через ворота без помощи Августа, скорее всего у меня бы не вышло.

Плотнее прижимаясь к холодным стенам особняка, мы продвигаемся вдоль кирпичной дорожки. Каждая тень кажется подозрительной, а скрипы и шорохи заставляют вздрагивать. Август держится чуть впереди, его фигура почти полностью загораживает мне обзор, но я все равно стараюсь подмечать детали. Вижу, что Даша и Витя срезали насквозь через сад — трава примята. В дом они прошли через боковую дверь — она отворена настежь.

— Вера, держись рядом, — рычит Август, когда я отстаю от него и поднимаюсь на цыпочки, чтобы заглянуть в окно гостиной.

— Я не комнатная собачка, — шиплю в ответ. — Прибереги команды для своих американских бульдожек.

Он недовольно выдыхает и качает головой.

Ступаем на порог, внутри абсолютная темнота, пахнет сыростью, пылью, а еще чем-то очень родным. Домом…

С чердака доносится отчетливый металлический скрежет — звук мне знаком: мамин гражданский муж в своей мастерской часто прибегает к услугам ножовки. Мы с Августом замираем, прислушиваемся. Интуитивно, будто под влиянием рефлексов, он кладет руку мне на спину. Я помню все его повадки, знаю, что он хочет оградить меня от неведомой опасности, но все равно тут же пихаю его локтем в бок. Удар выходит точным, и я слышу, как он тихо стонет, чуть согнувшись вперед.

В горле у меня сразу встает ком, а в голове проносится фраза: «Двенадцать дней комы и мучительная реабилитационная терапия». Вместе с болью, что ощущает Август, я испытываю тяжелейший укол совести — я ведь даже не поинтересовалась, полностью ли он восстановился. Сердце сжимается от раскаяния, мне хочется извиниться, но вместо этого я отворачиваюсь в сторону. Стыдно. Прячу глаза.

Мы поднимаемся по лестнице, стараемся красться как можно бесшумнее. На площадке перед самым чердаком видим Дашу, сидящую у стены с завороженным видом и подпирающую щеки руками. Она не сводит глаз с Вити, который, согнувшись в три погибели, ковыряется с массивным амбарным замком. С усилием он водит ножовкой по толстой стальной дужке, а на его лбу, поблескивая в свете фонарика, проступает пот.

— Что у вас стряслось? — с тревогой спрашивает Август, выступая из темноты.

Даша вздрагивает и роняет фонарик, а Витя разгибает затекшую спину.

— Вы что тут делаете? — прикрикивает на нас Бабочкина. — Мы же четко сказали: сидеть в машине!

— Еще вы сказали, что быстренько все осмотрите и вернетесь на базу. А в итоге от вас ни слуху ни духу битый час! — парирую я. — За это время можно было успеть родить ребенка и свозить его на крестины! Вот, решили проверить, не нужны ли вам крестные.