Чтение онлайн

— А если мы с Витей? — напирает Бабочкина.

— Начнут копать, откуда у вас информация, каким образом вы с мамой знакомы, и все равно выйдут на нас. Просто днем позднее, — сопротивляется Август. — Да и вообще, любые третьи лица вызовут у органов подозрение.

Наступает тишина. Витя смотрит в пустоту.

— Особняк пуст, полиция мимо. Не может же это быть тупик? — задает он вопрос, который застыл у всех на устах.

И тут мой взгляд снова скользит по чемодану. Мы проверили не все адреса.

— Знаете, — говорю я почти шепотом. — Кажется, у Дениса есть еще недвижимость в поселке.

Лица ребят вытягиваются.

Дома, пока мы быстренько варганим ужин, Август делает себе укол инсулина. Прежде чем приступить к трапезе, нужно погасить последствия всплеска адреналина.

Когда вкуснейшие Дашкины блинчики, приготовленные с использованием Витькиных яиц, делают всех добрыми и сговорчивыми, я выношу в зал самодельную папку. При суховатом участии Августа я подробно пересказываю Даше с Витей все детали псевдорасследования. Холодильник, как типичный сорванец, выросший в соседних окрестностях, тут же радуется ожившим байкам:

— Ого! Сколько еще городских легенд ты собираешься воскресить?

— Надеюсь, больше никакая из них не обретет плоть и кровь, — сетую я.

— А ты слышала про кладбище домашних животных за «Тихой рощей»? Когда расквитаемся с вашими передрягами, можем взяться за новое дело!

— Ой, Вить, не начинай, — отмахиваюсь я, и он заметно сникает. Уже вообразил себя охотником за привидениями.

Меня приободряет озвученная им мысль о «финале» передряг. Хочется верить, что все наладится: Алла окажется в порядке, Юлик вернется к семье, и все они укатят назад в свои Штаты — да и Августа заберут, глаза б мои его больше не видели.

И вот тут сердце предательски сжимается. Где-то глубоко внутри, на уровне подсознания, я бесконечно рада видеть его кислую мину на своей кухне, даже невзирая на едкие выпады. Да и вообще, с чего я, собственно, ждала радушной встречи? Он не знает, какие подвиги во имя его благополучия я совершила, и не ведает о мытарствах, которые стали последствиями этого геройства. Пять лет назад он взял на себя смелость и принял единственно верное для нас обоих решение — отпустить друг друга. Ведь мы не могли не то что поговорить — у нас не было шансов когда-либо встретиться. На что я вообще надеялась?

Достаю фотографии, на которых запечатлен день приобретения Денисом Голицыным помещения под студию-театр, и пускаю по кругу. А сама думаю, что надо найти время полистать ежедневник Анфисы. Это наверняка кладезь улик.

— Ныне это — магазин «Девятый», — комментирую я, пока ребята по очереди разглядывают снимок. — Я знаю, что управляющий наведывается в лавку раз в два месяца — это тощий человек с нездоровым цветом лица. Но он не владелец, а посаженный ревизор, который следит за успехами точки. Еще пять лет назад я пыталась копнуть в эту сторону, но уперлась в схему номинального владения — многоступенчатого процесса, когда истинного хозяина скрывают за цепочкой подставных фирм и лиц. От всех, включая поселковых старожил, настоящий покровитель «Девятого» был засекречен.

Август, заметно притихший, листает папку с фотографиями и перебирает «вещдоки». Что-то из этих деталей ему знакомо, чем-то я занималась одна, стараясь не отвлекать его от главного: тренировок, здорового сна и грядущего отъезда.

— В общем, можем проверить еще и это место. Ну, скажем, чтобы просто исключить вероятность, — подытоживаю я. — Сам магазин нас не сильно интересует, там барак три на три, а за ним просторное складское помещение, которое сплошь заставлено коробками. Тетя Люда — продавщица — ежедневно мимо них курсирует, не думаю, что от нее можно что-либо спрятать. А вот бойлерную на территории осмотреть стоит. Загадочное помещение, да еще и легендами обросло.

— Новые байки? Хочу все знать! — тут же оживляется Витя. — Раз на дело едем, пойду-ка я колеса подкачаю, чтобы мы могли свинтить от погони в случае чего. И надо еще инструменты перебрать, как мы в котельную-то попадем? Замок небось болгаркой пилить придется. Пойдем со мной, Вер? Как раз успеешь пересказать все легенды.

— Ну пойдем, любитель страшилок, — соглашаюсь я. — Подкачать колеса — дело хорошее. А то неизвестно, что ждет нас этой ночью.

Август

Пока Даша возится с посудой, я топчусь возле холодильника. Примеряюсь. Пытаюсь приладить неширокую присоску к стенке, где темнеет вмятина от моего кулака. Отыскал у Вити в багажнике. Глупая, почти детская надежда, что последствия эмоций, с которыми не удалось совладать, можно исправить вот так просто. Прижимаю резиновый колпак к холодному металлу, сначала надавливаю пальцами и разглаживаю резину, а затем резким движением пытаюсь вытянуть погнутую часть каркаса наружу. Видел, как парни из пожарной части таким образом устраняют последствия неудачной парковки. На удивление, с глухим коротким щелчком жестянка действительно поддается. Не до конца, конечно: маленькая лунка — памятник моему гневу — все же останется на панели. Но смотрится уже гораздо лучше.

— Даш, ты прости, что пришлось свалиться на вас вот так, как снег на голову, — как только слышу, что Вера с Витей скрываются за порогом, позволяю себе минуту сантиментов. Хочу поблагодарить Дашу за участие в судьбе моих близких.

— Как град летом, ты хотел сказать? — дружелюбно усмехается она. — То, с чем ты столкнулся, и врагу пожелать нельзя, Август. Я надеюсь, мы найдем способ помочь твоим близким.

В ответ я молчу. Страшно даже думать о том, чем для мамы может закончиться моя авантюра.

— Слушай, — тон Даши вдруг меняет оттенок, — а чего вы с Верой-то все собачитесь? Неужели нельзя как-то иначе поприветствовать друг друга после долгой разлуки? Понимаю, много времени прошло и воды утекло, но я же вижу, что ты нормальный парень. Да и Вера рассказывала, что ты принц на белом коне.

— А что еще она рассказывала? Не говорила, как променяла своего принца на какого-то позера без штанов?

Даша сдвигает брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вот и спроси у нее.

— Понятия не имею, в чем соль, но, кажется, это именно тот вопрос, который вам стоит обсудить вдвоем. Сколько я знаю Веру — а времени немало прошло, — одно могу сказать точно: слово «верность» для нее — не пустой звук. И если ты хочешь убедить меня в обратном — не выйдет. Ты где-то допустил просчет.

Даша принимается убирать со стола оставшиеся чашки, я активно помогаю, а сам в голове прокручиваю ее слова. Как эхо в пустой пещере они одолевают меня вновь и вновь. «Верность». Черт, да. Если бы пять лет назад меня попросили описать Бесстыжеву одним словом, я бы выбрал именно его. Морально-этическое понятие, на котором держится все. Редчайшая ценность. Что ж, видимо, я оказался недостоин подобной роскоши. Она выбрала другого мужчину и решила остаться в Москве, на что имела полное право. И пусть она подарила нам с семьей бесценную свободу, но я все же имел прерогативу на последний разговор. Несостоявшееся прощание — это рана, рубец от которой остается навсегда.