Чтение онлайн

Подходим к котельной, где нас поджидает сюрприз: дверь оказывается незапертой. Ее подпирает лишь обломок кирпича, чтобы не болталась от ветра. Мы с ребятами озадаченно переглядываемся.

— Ну, если ее снаружи камнем придавили, стало быть, внутри никого нет, — заключает Бабочкина.

Все невольно озираются. На долю секунды я пугаюсь: уж не появился ли на территории сторож? Однако все тихо, вокруг ни души. Витя отпирает тяжелую створку и светит внутрь фонариком: нам предстоит крутой спуск по узкой бетонной колее со ступенями. Изнутри тянет сыростью и безысходностью.

— Ужасно тупо получится, если мы спустимся туда вчетвером, а кто-нибудь запрет нас снаружи, — вдруг передергивает меня.

Перед глазами бегут все самые идиотские сюжетные повороты из фильмов ужасов.

— Да уж, не будем так рисковать, — соглашается Витя, делает кокетливый полупоклон, выставляя руку и указывая на подвал. — Пройдемте, сударь, — зовет он Августа внутрь.

— Нелогично как-то двоих девчонок оставлять на стреме. Что мы сделаем, если вдруг облава братков случится? — возмущается Дашка.

Я улыбаюсь, в первый раз вижу, чтобы она струхнула. Или что еще может означать выражение ее лица? Не поймешь: то ли испуг, то ли кокетство.

— Думаешь, логичнее внутрь нас отправить? — усмехаюсь я.

— Чешите-ка вниз с мистером хмурым Ноябрем, — прищуривается Бабочкина. — А мы с Витей тут покараулим.

— Спасибо, я и без провожатых справлюсь, — отрезает Август.

— Вот еще, не нужны нам тут свидетели, забирай паркурщицу с собой, — пихает меня в бок Дашка, а после хватает Витю за пояс и подтаскивает к себе. Новоиспеченная парочка сливается в поцелуе. Ну и ну, надо же, как адреналин подогревает пыл людей.

Делать нечего. Мы с Августом поджимаем губы, забираем из рук Холодильника, который мысленно уже выходит в астрал от счастья, фонарик и понуро ползем вниз.

— Подожди здесь, прямо возле двери, — настаивает Август. — Я быстренько проверю все и вернусь.

— Ага, благодарю. Не хватало еще причмокивания их подслушивать, — отрезаю я. Не хочу отпускать его одного. Одна голова хорошо, а две лучше.

Держим путь в бездонную пасть подвала, я след в след ступаю по пятам Августа. Лестница крутая и довольно скользкая, а местами она вообще поросла мохнатыми островками. Чем ниже мы спускаемся, тем сильнее ощущается запах могильной сырости. Фонарь выхватывает из темноты лишь ржавые грани ступеней да плесневелые бетонные стены. Бездонная чернота впереди представляется входом в царство вечного мрака.

— Бесстыжева, у меня не было шанса поблагодарить тебя за поступок в аэропорту. — Для благодарности голос Августа звучит чрезмерно сухо. Он даже не оборачивается ко мне. — Взять на себя отца было очень смело, ты подарила мне и моей семье жизнь.

Не знаю, как реагировать на признательность, которая скорее напоминает укор, так что просто молча шагаю дальше.

— Спасибо, что помогаешь и сейчас, — продолжает Голицын монолог, от которого веет чем-то неладным. — Ответь мне лишь на один вопрос. Он мучает меня долгие годы.

— Ну что еще, Август? — Я так глубоко закатываю глаза, что мне даже чудится, будто я вижу сквозь затылок.

— В какой момент у тебя появился другой?

Я перестаю дышать. Сердце камнем обрушивается вниз, и уже где-то в животе начинает биться с новой силой. О чем он вообще? Моргаю и прокручиваю не имеющий смысла вопрос Голицына в голове еще раз. Август держится чуть впереди, не оборачивается, но и не спускается дальше. Время на этом отрезке, ведущем в преисподнюю, замерло специально для нас.

— Август, у меня не было никого, кроме тебя, ты и сам это прекрасно знаешь. Шевели булками, пока мы тут не задохнулись, — сухо отвечаю я и чуть подталкиваю его кончиками пальцев в спину, но он стоит не шелохнувшись.

— Не лги мне хотя бы сейчас.

— О чем ты говоришь, Голицын?! Я осталась в аэропорту, чтобы не дать твоему отцу помешать ходу операции. Седов с Аллой тщательно спланировали эвакуацию, все предусмотрели, но на финальном этапе кто-то подвел нас. Дениса должны были отвлечь на паспортном контроле, а мы тем временем прыгнуть в самолет. Когда задержания не случилось, я сожгла его паспорт, чтобы выиграть вам немного времени. Откуда во всей этой цепочке событий взяться другому мужчине? Только если ты учитываешь оперов и конвоиров, которые сутками глаз с меня не спускали.

Август разворачивается и чуть прижимает меня к стене, хочет видеть глаза. Его ладонь, объемная и теплая, ложится на плечо, и по моему телу пробегают щекочущие мурашки.

— Ну что ты вылупился? Неужели мама ничего из этого тебе не разъясняла?

— Мама уверяла, что ты выбрала себе другого спутника жизни и пожелала остаться в Москве. На это ты имела полное право, я прекрасно осознавал, что ты не обязана менять свою жизнь ради меня. Со временем я бы понял это и принял. Но забрать у меня возможность сказать «прощай» — это бесчеловечно. Ты понимаешь, что моя жизнь оборвалась в тот момент, когда я увидел тебя в объятиях чужого человека?

— Август…

— Вера.

— Все не так, как тебе кажется.

— Ну сейчас-то ты для чего меня обманываешь? Я видел ваши снимки.

— Алла придумала эту историю, чтобы увести тебя за собой по трапу. Иначе бы ты не сел в самолет. Шуруй вперед, пожалуйста. — Мне удается проскользнуть под его властной рукой, и я спешно устремляюсь вниз, мелко и часто перебирая ногами.

— Кто же тогда был с тобой на этих фотографиях? — Август догоняет меня в два счета.

Слышу его шаги за спиной, а после чувствую горячее дыхание на своей шее. Адреналин и этот подвал как-то нездорово на меня действуют. Хочется заткнуть Августа… поцелуем.

— Голицын, это был мошенник. Он опоил меня снотворным на университетской вечеринке и затащил в постель. Пока я была без сознания, он раздел и сфотографировал. Все. На утро мне прислали счет на полмиллиона и сказали, что если не принесу кэш в определенное место к определенному времени, то снимки облетят интернет. Что с этим делать, я не знала. Повезло, что твоя мама оказалась рядом: я доверилась ей и все рассказала. Фотографии я ей отправила, чтобы она могла понимать конкретнее, с чем имеет дело.

Я достигаю пологой платформы, передо мной дверь. Душа в очередной раз ухает куда-то в пятки. Август притих и стоит позади так близко, что я слышу биение его сердца. Понимаю, ему приходится переваривать непростую информацию, но мы вообще-то в склепе, напичканном призраками, если верить местным легендам. Надо делать отсюда ноги.

— Ты… — Ему не хватает воздуха, да и сахар, вероятнее всего, стремительно падает. — Никто не обидел тебя в ту ночь?

— Нет, Август. Это были глупые первокурсники, которые решили срубить легкого бабла. Дело раскрыли еще до наступления полуночи, а мы с Аллой тем временем съездили к врачу. Физически я оказалась в полном порядке, так что не бери в голову и дыши, пожалуйста, глубже. Нам надо выбраться наверх, прежде чем твой сахар вычудит что-нибудь.