Чтение онлайн

Вера

Я завершаю экскурс в мир мифов и легенд поселка Воровского, а Витя перестает шуровать насосом. «Газель» готова к новым приключениям: колеса подкачаны, в кузове есть генератор, болгарка и все необходимые провода для того, чтобы привести электрические инструменты в действие. Как нам проникнуть в бойлерную, пока не ясно, вероятно, придется сносить замки.

— Карета подана, — с гордостью заявляет Холодильник. — Можно звать мать драконов и твоего принца.

— Тоже мне, принц нашелся, — фыркаю я.

— Как вышло, что вы перестали ладить? — будто невзначай интересуется Витя. Он смотрит в сторону, вытирает руки о заляпанное маслом полотенце, но я знаю, что именно с целью разведать амурные вопросы он и вытащил меня на улицу. Наверняка Дашка науськала.

— Да почему мы должны ладить? Мы чужие люди, временно оказавшиеся привязаны друг к другу.

— Странно, из обрывков ваших разговоров и обмена воспоминаниями я сделал вывод, что вы, наоборот, самые близкие люди.

— Были. То время прошло. У Августа новая жизнь, и мне в ней нет места.

— И с чего такой вывод?

— Он все для себя решил еще пять лет назад. А его нынешнее появление и слова, которыми он меня поприветствовал, только сильнее это подтверждают. Он презирает меня.

— Пацан многое пережил, Вер. Столько всего свалилось разом: потеря связи с родными, кома, возвращение на родину, встреча с первой любовью… И все это под соусом из чувства вины и угрызений совести. Я бывает и в спокойном-то разговоре не всегда пару слов могу связать, а тут такой стресс… Попробуйте объясниться снова. Дай ему шанс, он неплохой парень.

Мы накладываем дополнительный слой грязи на номера Витькиной «Газели» и выдвигаемся в путь. На дворе уже за два часа ночи, электрички давно не ходят, так что помешать нашему плану могут только заблудшие путники… или души. Или душнилы!

Болтаемся с Дашкой внутри кузова, нас мотает от стены к стене, как мешки с картошкой. Слава богу, до «Девятого» ехать не более десяти минут.

— Слушай, Вер, — вдруг обращается ко мне Бабочкина. — А как вы с Августом расстались?

— Даш, мы были вместе давно и неправда. Забей.

— Если ты вдруг сама захочешь поговорить об этом, знай, я рядом.

Дашка позволяет себе надавить на меня, только если дело касается бытовых вопросов или рабочих моментов: за булками сходить, холодильник заменить. Но когда мы говорим о делах душевных, она не спрашивает лишнего.

— Нас разлучили обстоятельства, — отвечаю сухо.

— А эти «обстоятельства» могли ошиваться вокруг тебя без порток?

Я впадаю в ступор. Гул мотора, дребезжание кузова, стук колес по стыкам плит — все это внезапно отходит на второй план. В голове всплывает травмирующий эпизод из прошлого — вымогательство, организованное Демьяном. Слова застревают в горле, я отвожу взгляд.

Дашка видит это, считывает мою неестественную скованность и дает мне возможность выполнить маневр для отступления. Она ободряюще треплет меня за коленку, а потом залипает в телефон. Вопрос не снят, но мы, не сговариваясь, ставим его на паузу, и пока «Газель» катится к магазину, я вспоминаю, как чуть не покатилась по наклонной.

По неудачному стечению обстоятельств возле мини-маркета оказывается слишком светло — вовремя управа округа заменила фонари, ничего не скажешь. Мы паркуемся как можно дальше от освещенной площадки и плетемся к магазину пешком. Торговая точка оснащена двумя камерами наблюдения: одна смотрит на парадный вход, вторая контролирует задний двор, на территории которого и располагается интересующая нас бойлерная.

Изучаем периметр со стороны: чтобы пробраться в котельную и не засветить лица, нужно как-то приостановить видеонаблюдение.

— Можем опять электричество рубануть, — переходит Витя к делу. — Причем сразу весь участок обесточим, а то от фонарей светло, как днем.

— Как считаешь, через сколько аварийная служба явится для устранения неполадок? — уточняет Август.

— Ну, дежурная бригада точно стоит на посту, — начинает размышлять Витя. — Пока заявка поступит, пока найдут, на какой линии неполадки. Полагаю, от тридцати до сорока минут у нас будет. Должно хватить с лихвой.

— Только давайте наперед действовать, — встреваю я. — Нужно подумать, что с замком делать будем. Наверняка спиливать придется.

— Вер, мы не сможем подобраться ко входу, пока камеры не обесточены, — напоминает Даша. — Придется импровизировать.

— Ну уж нет, экспромта мне в жизни хватает. Смотрите, сбоку есть деревянная лестница, может, я заберусь под крышу да прилеплю на линзу камеры жвачку или что-то подобное? Должна дотянуться.

— С ума сошла? — реагирует Август первым. — Я тебя туда не пущу. Этой крыше сколько лет? Доски прогнили сто процентов. Еще провалишься внутрь.

— Как раз поэтому я свою кандидатуру и предлагаю, — пожимаю плечами. — Я легкая.

— Предлагай свою кандидатуру в местах, которые уже прощупала, — ерничает Голицын, намекая на приложение, в котором я подрабатываю. — А на крышу лезть не вздумай.

— Ой, слушай, а ты не слишком ли осведомлен о деятельности моего приложения? Там что ли нашел себе американскую подружку? Тоже мне, эксперт многопрофильный.

— Следи за языком, — обиженно советует мне Август.

— А ты за крышей своей следи, чтобы не протекла, как у… — Я еще не договорила фразу, но уже понимаю, как сильно перегибаю палку. — Папаши…

Кроме короткого шумного выдоха, с уст Августа больше не срывается ни звука. Наглость, которую я себе позволила, доводит его до предела, до так называемой точки «кипения». Я знаю, что в этой крайней степени ярости он всегда старается «замедлиться». Берет некий тайм-аут, чтобы перевести дух и не натворить глупостей — вот как сейчас: его будто на паузу поставили.

Этой передышкой я и решаю воспользоваться: крадусь бочком в обход «Девятого», с трудом прислоняю лестницу к стене, несколько раз пружиню, чтобы проверить устойчивость, и карабкаюсь вверх. Нелогичность моего взявшегося из ниоткуда геройского плана дает о себе знать на полпути: жвачка и так была слабоватой идеей. На троечку. Но что хуже всего — у меня нет ее с собой. Крадусь вдоль кромки пологой крыши и гляжу на ребят, которые замерли в сосредоточении и не сводят с меня встречных взглядов. На Дашке я вижу клетчатую рубашку, подвязанную к поясу — похожая надета сейчас и на мне. Точно! Попробую обмотать ее вокруг камеры. Манипуляции выходят долгими и неуверенными, но через пару минут я справляюсь и начинаю осторожный спуск. Не хватало навернуться с лестницы сейчас, когда мы так близки к кульминации.

Август уже стоит внизу, видимо, пробрался моим же путем. Возвышается неподвижно, как статуя, и придерживает основание лестницы, чтобы меня не шатало. Я готовлюсь к тому, что он выльет на меня поток едкой брани, на формирование которого у него был запас времени, но, к моему удивлению, он молчит. Просто дожидается, пока я коснусь земли, а затем идет в направлении бойлерной.

Витя с Дашей уже там — вижу их сквозь решетку, — перелезли через ограждение и теперь изучают замки. Август подсаживает меня на ворота, наблюдает за тем, как я переправляюсь через прутья, ждет, пока мои ноги опустятся на асфальт, и только потом перебирается сам.