Чтение онлайн

Мы наконец-то прикупили Августу дешевый смартфон и вставили в него левую симку — одну из тех, что можно выудить у рыночных спекулянтов без паспортной волокиты. Сделали это на случай, если он вновь решит улизнуть из дома, а координаты прилепить на холодильник. Но вот в чем ирония: уже несколько дней минуло с тех пор, как Дашка, Август и я залегли на дно в поселке Воровского и не суем носы за порог. Новенький телефон валяется без дела, да и мы болтаемся по квартире как неприкаянные.

О событиях, развернувшихся на карьере, напоминает теперь не только песок, который до сих пор сыпется из ботинок, но и ленты всевозможных новостей: то бегущая строка на экране телевизора, то всплывающие окна в ноутбуке, то нескончаемый поток оповещений из мессенджеров. Наше частное расследование обрело статус государственной важности. Каждый новый заголовок кричит громче предыдущего: «Братская могила в Подмосковье: найдены останки более десяти тел», «Дренажный коллектор-убийца», «Что скрывал подмосковный карьер?». Следствие уже присвоило преступлению прошлых лет статус «особо тяжкого», назначены экспертизы: генетическая, патологоанатомическая, трасологическая. А еще по сети ползают сливы об уликах, которые удалось обнаружить среди останков. Говорят вещественными доказательствами могут выступить некие предметы личного пользования.

Я читаю сухие формулировки, а перед глазами всплывает черная пасть люка — там, на дне водоема, все это время покоились чьи-то близкие люди. Предприятие сейчас оцепили, карьер на жестком карантине, но это лишь подливает масла в огонь. Шумиха притягивает к месту происшествия все новых посетителей: криминальных блогеров, журналистов и тиктокеров, желающих хайпануть на новости с пометкой «молния».

Ажиотаж превратил поселок в муравейник, потревоженный палкой. Пустующие дачи, которые не могли сдать и за копейки, теперь уходят в наем за бешеные деньги, продажи в магазине «Девятый» бьют все рекорды: это первая торговая точка, встречающая гостей на пути со станции. Даже палатка Бабы Нины стала золотой жилой! Все кишмя кишит не просто зеваками, а настоящими любителями тру-крайма и охотниками на маньяков. Всем причастным важно показать свою принадлежность к инфоповоду и снять ролики для соцсетей.

Каждое утро я вижу из окна новые лица: они снуют по поселку, надеются добыть провиант, прежде чем отправиться на карьер «пилить контент». Кто-то из местных предпринимателей даже проявляет находчивость и запускает проект с частными экскурсиями. «Тайны Богородского округа: по следам призраков». Теперь по нашей главной улице курсирует раздолбанный желтый автобус, а из мегафона доносится голос гида. Наши страхи и тайны превратились в местный колорит.

Даша сворачивается калачиком на кухонном подоконнике и утыкается лбом в заляпанное стекло: скучает по Холодильнику. По тому, который из плоти и крови, железная-то его замена стоит прямо тут, у нее под носом. Но Витя прав: прямой контакт с ним — сейчас риск для всех нас. Если Денис действительно имеет какое-то отношение к останкам, найденным в братской могиле, то точно начнет копать в сторону «инициативной группы», которая посмела разворошить его склеп. В два счета он выйдет на Августа, да и на мне живого места не оставит: припомнит подвиги минувших лет. Так что Витя занимается привычными делами в родной Электростали, беспрерывно мелькает то в соцсетях, то в новостях на правах местной знаменитости, а попутно заметает следы и отводит от нас подозрения. Бабочкина на работу не ходит, временно взяла отпуск. А развлекается она тем, что зачитывается дневником Анфисы и переписывается с Витей в зашифрованном мессенджере.

Легенда для внешнего мира, если спросят, следующая: ночью Витя утопил в водоеме свой квадроцикл, а пока искал тягач и гнал его на точку, игрушку подняли со дна другие лихачи и укатили прочь. В мутной воде сориентироваться удалось не сразу, так на поверхность и всплыл коллекторный модуль. Уже на земле от рывка сорвало крышку люка, а сам короб развалился на составляющие. Кроме ила и водорослей на свет явились человеческие черепа. Десятью минутами позднее все уже было оцеплено полицией.

Мы с Августом и Дашей стали самыми настоящими пленниками этого спектакля. Чувствуем себя некими закулисными деятелями, которым запрещено появляться на сцене. Витя верно подметил: броская внешность Августа может засветиться в ролике какого-нибудь журналиста-любителя или, того хуже, — попасть в официальный репортаж федерального телеканала. Вот тогда Денис с ним и расквитается.

Август ходит, как в воду опущенный, он снова и снова перелистывает папку с рукописным делом Анфисы и сопоставляет факты. Алла исчезла несколько месяцев назад, а характер разрушения останков, найденных в коллекторе, если верить комментариям патологоанатомов, указывает на сроки, исчисляемые десятилетиями. Эта простая арифметика вселяет в него немного надежды, но не приносит облегчения, ведь к делу Ланиной, которое мы начали расследовать в прошлом, добавилась чудовищная запись. Она свидетельствует о том, что после пяти лет заточения в затхлой темнице Анфиса принесла на свет малыша. Появился ребенок в тот же год и тот же месяц, когда родился и наш Август.

Факт смутный и непроверенный, но «призрак» Анфисы уже много лет пытается что-то нам сказать, так что к ее весточкам мы относимся с особым вниманием. Кроме нас, у девушки никого не осталось.

— Я больше не могу сидеть сложа руки. — Август решительно захлопывает папку и вскакивает на ноги.

Дашка, не отрываясь от окна, вздыхает:

— Присоединяюсь, я уже на стену лезть готова. Жру себя изнутри.

«Отлично, вовремя они бунтовать вздумали», — сокрушаюсь я про себя. У меня как раз рабочий эфир намечается: мне надо, чтобы на час эти двое остались без моего присмотра и, желательно, не вляпались в неприятности. Проверяю оповещения на телефоне и, не поднимая глаз, сообщаю:

— У меня через пять минут, кхм, — прокашливаюсь, — рабочая встреча. Так что, пожалуйста, посидите смирно до обеда. И чтоб никаких выкрутасов.

Воцаряется гробовая тишина, которая мне, собственно, и была нужна для работы, но что-то подсказывает, что это молчание складывается не к добру. Слышу едкое ругательство на английском. Впиваюсь в Голицына холодным взглядом.

— Что-то не так? — сразу перехожу в атаку.

— Встреча, значит? — цитирует он надменным тоном мои же слова. — Не надоело сидеть в темноте и разговаривать сладким голоском с извращенцами из интернета?

— Перестань, — резко осекаю его. Чувствую, что закипаю. — Это работа, Август. Она позволяет мне не мотаться каждый день в город и много лет не попадаться на глаза твоему папаше. Напомню, если он увидит меня в толпе и узнает, непременно захочет сжить со свету. Благодаря эфирам удается платить за еду, квартиру и… — Я заминаюсь. Стараюсь удержать язык за зубами, но слово не воробей — фраза уже покидает мои уста. — …с некоторых пор за инсулин.

Голицын закрывает глаза и недовольно выдыхает. Я вижу, как плотно смыкаются его веки, подмечаю, что он начинает считать про себя и делает размеренные глубокие вдохи. Старается не сорваться, в отличие от меня. Похвально.

— Не знала, что ты работаешь вебкам-моделью из-за страха выйти из дома, — делает попытку снять накал страстей Дашка.

Конечно же, ей ничего не известно о моем прошлом. О таких вещах не трепятся направо и налево.

— Думала, это обратная сторона твоей золотой медали, отличница, — усмехается она с надеждой, что отсрочила конфликт.

— Вела бы ты лучше канал с расследованиями, — наконец справляется с гневом Август. Он не хамит и не наезжает в ответ, за что я крайне ему благодарна. — Оглянись вокруг, судя по тому, сколько журналистов-любителей принесло в поселок, это сейчас самое прибыльное дело.

— Август…

— Вера.

— Такой ты… — подбираю словцо поострее, как вдруг меня осеняет: — …гений, конечно.

От: Фиса Ланина

Тема: Я сейчас не совсем оффлайн…

Место: 55.7ZZ411, 38.32776Z

Хотела бы я сидеть сейчас на дачном крылечке и попивать травяной чай из термоса — мне кажется, я начинаю забывать аромат ромашки. Вместо него — постылый запах сырой земли, от которого никуда не денешься… А утро в родном поселке, смотрю, выдалось суматошным? Улицы наводнены новыми лицами — людей притягивают недобрые вести, которые ветер гонит с карьера. Но знаете, это всеобщее единение на фоне трагедии не может не вдохновлять.