Чтение онлайн

— Вы забыли, что Рониэль целитель? — спросил Адриэн очень снисходительным тоном. — У него есть средства против ушибов и, уверяю вас, они точно подействуют лучше.

Я отвернулась, чтобы скрыть смятение, но тут над столом прозвучал тихий, но полный угрозы голос Яника:

— Майрия, выйдем.

— Гос… господин Яник, я… я же не… не нарочно, — залепетала служанка. — Я не хочу под заклятие!

— Я велел тебе выйти, — повторил Яник. — Твои желания меня мало интересуют.

— Рэмис, угомонись, она же помочь хотела. — Рониэль обернулся: он как раз выдвинул для Инии стул.

— От её помощи одни неприятности. Вот пусть и делает только то, что велят.

Бледное, как полотно, лицо Майрии вызвало у меня острый приступ жалости. Конечно, она много чего успела натворить, но ведь и правда не нарочно. Оэлли смотрела с явным сочувствием, но молчала. Меня невольно прошиб озноб. Что за заклятие хочет наложить на бедную девушку этот вечно недовольный мужик?

— Рэмис, остынь, — сухо заговорил до сих пор молчавший Адриэн и обратился к Майрии, смерив её суровым взглядом: — Иди в кухню и делай только то, что прикажет тебе Оэлли. И так, как прикажет. Оэлли, справишься?

— Конечно, господин Адриэн. — Служанка улыбнулась с явным облегчением и поманила Майрию за собой. Та не стала просить себя дважды и, путаясь в ногах, почти побежала следом.

— Что на тебя нашло? — тут же возмутился Яник, глядя на Адриэна очень недовольно.

— Я хотел бы задать тебе тот же вопрос.

Я исподтишка наблюдала за тем, как друзья сверлят друг друга взглядами. В конце концов, Яник сдался. А я и не сомневалась. На душе стало тепло от того, что муж не дал в обиду служанку. При том, что сам относится к ней примерно так же, как и его друг.

— С каких пор ты стал таким жалостливым? — скривился Яник. — Девчонка заслужила наказание, а мы бы посидели спокойно.

— В случае с ней можно и без крайних мер обойтись, — спокойно ответил Адриэн. — Достаточно просто запугать, что ты и так уже сделал. Девчонке много не надо. Теперь угомонись, и давайте продолжим трапезу.

— Я вот считаю, что это на него надо наложить заклятие подчинения, — ухмыльнулся Рониэль. — Чтобы не портил другим аппетит и помалкивал. Да и вообще, Рэмис, не мне напоминать, что это заклятие запрещено. А ты вроде как представитель правосудия.

— Кто будет разбираться? Она всего лишь прислуга.

— А господа должны быть снисходительны. — Рониэль поднял вверх указательный палец.

— Ладно, пока ваша взяла, но если она допустит очередной промах…

— Всё, всё, мы уже поняли, что ты суров, и тебя все должны бояться. — В глазах Рониэля опять заплясали чёртики. — У меня вот уже поджилки трясутся от одного твоего вида.

— Твои шутки, как всегда, понятны только тебе, — отбрил его Яник, но Рониэль пропустил это замечание мимо ушей и продолжил:

— Давайте я лучше вам расскажу историю, которая приключились с моим Жеремисом на прошлой неделе. — Он подтянул вверх рукава белоснежной рубашки и, не дожидаясь согласия, начал рассказ. — В общем, угостил его кто-то яблочной настойкой. Кто — непонятно, просто оставили на пороге флягу и записку, мол, дорогому Жеремису. Я ему сразу сказал, чтобы был осторожнее. Но этот дурачок господина не послушался, тем же вечером и хлебнул хорошенько так.

Рониэль замолчал, явно пытаясь всех нас заинтриговать. Иния хитро улыбнулась: она явно в курсе продолжения истории.

— Ну, что там было-то? Не томи, — пробурчал Яник. — Надеюсь, не слабительное зелье? А то у тебя все истории в таком духе.

Мэдейлин кинула на мужа осуждающий взгляд, а Адриэн поморщился.

— Вот и не угадал! Оказалось, что во фляге не яблочная настойка, а веселящее зелье. Так он потом ещё три дня смеялся, — весело закончил Рониэль и промокнул губы салфеткой. — Вернее, хохотал, как помешанный. И с таким виноватым видом…

Я вспомнила невозмутимого слугу Рониэля и улыбнулась, представив его хохочущим без причины.

— Подумать только — три дня смеяться, — сочувственно протянула Мэдейлин. — И как только бедняга Жеремис не устал? Особенно учитывая его нрав.

— Ну, смеялся он не весь день напролёт, конечно. Так, ходит-ходит, вроде бы такой же как всегда, а потом как согнётся пополам, как захохочет… и так несколько минут. До слёз и икоты. Когда действие проклятого зелья прошло, я велел ему сутки отдыхать, отпаивал всякими успокоительными.

— А у Жеремиса были предположения, кто мог ему подсунуть такой «подарочек»? — поинтересовался Яник.

Рониэль довольно крякнул.

— Сначала он отмалчивался, но потом сознался: обидел соседскую служанку. Уж не знаю, было ли там у них нечто… романтическое или просто что-то не поделили, но тем не менее Жеремис получил урок: не стоит обижать женщин, иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— Подожди, но ведь веселящее зелье входит в состав запрещённых. Может, надо было донести хозяевам той бабёнки? — Яник вдруг вздрогнул и бросил неодобрительный взгляд на жену. — Мэди, перестань, эта служанка других слов и не заслуживает.

Я исподтишка посмотрела на Яника и Мэдейлин: а она, выходит, всё-таки может его приструнить, хоть он и изображает из себя мужа-тирана.

— Тебе, Рэмис, только бы донести на кого-нибудь, — хмыкнул Рониэль и потянулся к графину с соком. — Сам на себя и донеси, ты вон к слугам запрещённые заклятия применяешь. А тут, подумаешь, проучила девушка Жеремиса, будет ему урок.

— Как бы потом подобную запрещённую гадость не подсунули уже тебе, — сухо заметил Адриэн: он сидел, откинувшись на спинку стула, и с непроницаемым видом слушал рассказы друга.

— Вот видишь, не я один так думаю, Эксерс. — Яник явно обрадовался неожиданной поддержке.

Мне снова стало смешно, но кроме меня никто не спешил веселиться, и я потянулась за бокалом с сидром, чтобы отвлечься и чем-то занять руки.

— Я не стану пить из непонятных фляжек, не дурак, — рассмеялся Рониэль.

— Надо же, а по тебе не скажешь, — поддел его Яник.

Однако на этом драматичном моменте их перепалка резко прервалась. Прямо перед репликой Яника я сделала глоток, а после его слов всё-таки не смогла удержаться и рассмеялась, да так, что сидр едва не вышел через нос. Все как по команде уставились на меня. От взгляда Адриэна смеяться резко расхотелось, по спине пополз противный холодок, а в ушах зашумело.