Чтение онлайн

И словно кто-то невидимый открыл шлюзы и плотину сдерживаемых чувств, терзавших меня последние дни, прорвало. Я, больше не в силах сдерживать бушующий в моей душе ураган, начала рассказывать ему обо всем, что произошло за эти кошмарные дни, о грязных интригах подлого Армстронга, о его коварных планах, о его подлых, лживых обвинениях, о его гнусном шантаже, о том отвратительном, мерзком предложении, повергшем меня в бездну отчаяния и ужаса, о том, что он потребовал от меня.

– Я хотела бороться, — сквозь душившие меня слезы прошептала я, хватая ртом воздух, – доказать свою невиновность, разоблачить Армстронга, освободить Антонио от власти этого бесчеловечного чудовища, вырвать его из лап этого зверя. Но я боюсь… Я очень боюсь, что у меня ничего не получится, что я слаба и меня сломают, уничтожат, растопчут мою душу… Я пришла к вам за помощью, надеялась на ваше участие, на вашу поддержку, на ваше влияние, на ваше заступничество… Но теперь я вижу, что помощь нужна вам самому, что вы нуждаетесь во мне гораздо больше, чем я в вас. Вы заплатили слишком высокую цену за спасение Антонио… Слишком высокую…

Я говорила и говорила, не останавливаясь, захлебываясь в слезах, изливая ему всю свою истерзанную душу, делясь своими самыми сокровенными страхами, несбыточными надеждами и бесконечным отчаянием. Горячие слезы градом катились с моих щек на его бледное измученное лицо, смешиваясь с солеными каплями испарины, образуя причудливые узоры на его коже.

Так, словно в беспамятстве, я и просидела до самого рассвета, не отходя ни на шаг от его узкой жесткой кровати, боясь даже на секунду отвернуться, словно опасаясь пропустить тот самый роковой момент, когда ему станет еще хуже. Я продолжала бережно обтирать его лицо прохладной водой, шептала слова утешения, несвязные слова благодарности, молилась всем известным и неизвестным богам за его скорейшее чудесное выздоровление.

Лишь под утро, когда первые робкие, еще несмелые лучи восходящего солнца тихонько заглянули в запорошенное пылью окно, я, внезапно встрепенувшись от осознания, резко очнулась от своего оцепенения. В мозг, как ледяной кинжал, вонзилась мысль о том, что совсем скоро, буквально через считаные часы, наступит тот самый час икс, когда мне во что бы то ни стало нужно будет предстать перед алчным Армстронгом и, заглядывая ему в его лживые глаза, озвучить наконец-то свое окончательное решение, от которого будет зависеть не только моя судьба, но и судьба маленького Антонио. Сердце бешено, болезненно заколотилось в груди, а в голове проносились тысячи противоречивых, пугающих мыслей, каждая из которых была страшнее и мучительнее другой. Я должна решить, как мне, наконец, поступить. Смириться, сломаться и отдать себя в грязные, липкие руки главного врача, предав свою честь, растоптав свою гордость и достоинство ради спасения невинного, страдающего ребенка? Или же гордо выпрямиться, собрать всю свою волю в кулак и бороться до последнего, рискуя всем, что у меня осталось, ради торжества справедливости, ради права на достойную жизнь?

Взглянув еще раз на измученное, осунувшееся лицо спящего, страдающего мужчины, на его сжатые в бессильной ярости кулаки, словно взывающие к отмщению, я вдруг, совершенно неожиданно для себя самой, почувствовала небывалый прилив энергии, какой-то внутренней силы, уверенности, которую я никогда прежде в себе не ощущала. Этот загадочный, таинственный незнакомец, рискуя собственной жизнью, не задумываясь, отдал всего себя без остатка ради спасения совершенно чужого ему мальчишки, не требуя ничего взамен. Неужели я, слабая, дрожащая от страха женщина, не смогу найти в себе хоть толику мужества противостоять злу, защитить себя и тех, кто нуждается в моей защите?

Именно в этот самый миг со всей ясностью и определенностью я с потрясающей твердостью решила, что буду отчаянно, исступленно бороться. Я не сдамся без боя, не позволю себя сломить, не отступлю перед лицом опасности. И пусть даже мне придется столкнуться с самыми страшными, немыслимыми испытаниями, пережить боль и предательство, я, чего бы мне это ни стоило, не позволю грязному, похотливому Армстронгу сломать меня, растоптать мою душу и погубить ни в чем не повинную маленькую душу Антонио. Я буду сражаться за себя, за него, за справедливость. И пусть победит сильнейший.

Именно с этими мыслями я постучала в кабинет к главному врачу и, услышав его сухое: “Войдите”, шагнула внутрь.

Отбросив прочь остатки страха, высоко подняв подбородок, я гордо вошла в комнату и, не опуская взгляда, смело встала посередине, словно готова в любой момент выпалить свое решение как приговор. Я ощущала себя на поле боя, где от моего выбора зависит не только моя судьба, но и жизнь маленького Антонио.

Однако, едва мой взгляд скользнул по привычному интерьеру кабинета, как весь мой боевой запал, вся решимость, с таким трудом собранная по крупицам за ночь, мгновенно улетучились, словно дым. Мое сердце бешено заколотилось, а ноги предательски подкосились.

В большом кожаном кресле, обычно принадлежащем Армстронгу, сжавшись в маленький дрожащий комочек, сидел Антонио. Его озорные лучистые глаза сейчас были полны слез и смертельной тоски. Он выглядел испуганным, потерянным, словно загнанный в угол зверек.

В тот же миг до меня дошло, что Армстронг что-то замыслил. Что-то ужасное, непоправимое. Этот мерзавец, презрев все моральные принципы, решил использовать ребенка как оружие, как средство давления, чтобы сломить мою волю и заставить меня принять его гнусное предложение.

Холодный пот выступил на моем лбу. Мой тщательно выстроенный план рухнул в одно мгновение, рассыпавшись на мелкие осколки. Страх, липкий и парализующий, мгновенно окутал меня, сковав все мои движения. Я уже не была той отважной, решительной женщиной, готовой сразиться со всем миром. Я вновь превратилась в перепуганную, загнанную в угол мышь, не знающую, куда бежать и где искать спасения.

Моя решимость, моя уверенность, моя вера в справедливость – все это исчезло, словно мираж в пустыне. Передо мной стоял не просто Армстронг, а жестокий, безжалостный противник, готовый на все ради достижения своей цели. И теперь, глядя на маленького Антонио, я уже не была уверена, что смогу выстоять в этой неравной борьбе. Я не знала, хватит ли у меня сил противостоять этому чудовищу, ведь на кону стояли не только моя честь, но и жизнь невинного ребенка, которого я всем сердцем полюбила.

– Ну, так что же вы решили, сестра Анна? – поинтересовался главный врач, решив, что не стоит мне объяснять, зачем здесь, в его кабинете, в его кресле находится мальчик.

Во рту образовалась противная сухая пустыня, а губы, потрескавшиеся от нервного напряжения последних дней, болезненно саднили. Собрав в дрожащий кулак жалкие остатки своей воли, я, словно ныряльщик в ледяную воду, набрала в легкие побольше воздуха, готовясь, наконец, озвучить свой ответ. В голове на повторе крутились обрывки выученных фраз. Но я точно знала, что нужно сказать, чтобы выиграть жизненно необходимое сейчас время. Надо придумать, как вытащить Антонио из этой паутины лжи и страха, как защитить его от неминуемой беды. Мое тело, словно натянутая тетива, напряглось до предела, каждая клеточка готова была в любой момент среагировать.

В этот самый напряженный, переломный момент, когда слова уже почти сорвались с моих дрожащих губ, дверь в кабинет Армстронга, словно от сильного порыва ветра, распахнулась с оглушительным грохотом, заставив содрогнуться стены. Все взгляды инстинктивно обратились к дверному проему, в котором, к всеобщему изумлению и полному моему остолбенению, стоял незнакомец. Тот самый, что заплатил непомерную цену за жизнь Антонио, тот, кто спас его… своей магией. Воспоминания о странном свечении, об окутавшем мальчика золотистом коконе нахлынули внезапно, оглушая своей нереальностью.

Вид у него был ужасающий. Бледный, осунувшийся, с болезненными тенями, залегшими глубоко под глазами, он казался призраком, едва держащимся на ногах. Его изрядно похудевшее тело, облаченное в больничный халат, все подрагивало. Я же оставила его в палате каких-то пять минут назад, практически без сознания. Он словно боролся с невидимым врагом, цепляясь за жизнь из последних сил, отчаянно вцепившись рукой в дверной косяк. Армстронг резко изменился в лице и, расплываясь в натянутой фальшивой улыбке, кинулся к пациенту.