Вы призвали революцию
Шрифт:
Между нашим строем и приближающимися вивернами вспыхнуло всеми цветами радуги штормовое облако энергии, жестоко рвущей на клочки всех, кто в него угодил. На землю начали падать куски тел наездников и летающих ящеров. Некоторые, правда, то ли в силу опытности, то ли в силу наличия магических способностей, позволивших создать барьер, смогли избежать смерти.
– Отставить резонанс! – поднимаю синий флажок.
– Застрельщикам – огонь! – и опускаю его.
Увидев новый сигнал, самые лучшие стрелки, рассредоточенные по линиям строя, начали выцеливать отдельных наездников и атаковать их наиболее удобной для себя магией. Расстояние между чародеями не позволяли заклинаниям сливаться в резонанс, а потому и опасности никакой не было.
Отдельные всадники на вивернах, получив множественные попадания, начали снижаться, но большинство выживших всё же смогло набрать высоту и улететь прочь. Вот только на фоне того, сколько их было изначально, это крохи. Точное число ещё предстоит узнать, но навскидку можно предположить, что на нас напало порядка полутора сотен, а улетело прочь не более четверти.
Я посмотрел на снижающиеся точки получивших попадания заклинаниями виверн, к которым устремились рыцари Оплота. Пленные у нас точно будут, а потому силы противника станут известны уже до начала похода. Отлично – всё начинается просто великолепно.
***
– Ну как? Все готовы говорить?
– Те, хто живе – дыа, – палач, ответственный за допрос пленных варваров, — дебильно улыбнулся, демонстрируя лишь половину зубов.
– Тогда оставь меня и позови помощника.
– Ысть, ваша сфитлость, – он неловко поклонился и вышел из пыточной.
Я же только нахмурил брови в неудовольствии. Подобное обращение уже успело стать неприемлемым в наших рядах, вот только чего ещё ожидать от слабоумного, выполняющего дурную работу в казематах форта, расположенного на самой границе с варварами, непрестанно терзающими гарнизон? Уж точно не соблюдения новых норм общения.
– Товарищ Лееб, я готов записывать, – дверь, ведущая в тюремный коридор, приоткрылась и в проходе показался мой помощник.
– Тогда пойдём. Не думаю, что варваров хватит надолго, учитывая умственное состояние нашего… хм, специалиста.
– Бедный человек, – он покачал головой, – печально, что школа Восстановления не способна исцелять подобные случаи.
– Пока что не способна.
Помощник только пожал плечами. Не все чародеи разделяли мой энтузиазм по поводу бездны возможностей, предоставляемых магией. А на все кивки в сторону Героев лишь отвечали, что прочие-то обычные люди. Но я продолжал стоять на своём: однажды мы сможем овладеть этим искусством настолько, что все нынешние заклинания покажутся детским баловством.
Вместе проходим караульное помещение и попадаем в пыточную, где на дыбах, крестах и железных стульях были прикованы шесть варваров.
– Ну что, кто заговорит первым – больше не встретится с палачом. Иные же… – не продолжаю очевидную мысль.
Пусть горцы и имели собственный язык, но знатная верхушка, использующая виверн, почти поголовно знала наречия тех земель, которые они беспрерывно грабили. Иначе обращаться с рабами становилось уж слишком несподручно. Да и с некромантами было необходимо как-то общаться. Так что я не переживал за языковой барьер.
– Равнин… ное ничто… жество… хртьфу… – на мой сапог приземлился плевок от закреплённого на кресте варвара.
– Понятно. Этого в расход, – помощник кивнул и вышел из пыточной, после чего вернулся с палачом, и уже вместе они вывели горца прочь. Больше его никто не увидит.
– Ещё кто-то хочет поиграть в несломленных? – обвожу взглядом оставшихся.
– От… родье… без… чести… – прошептал один из них.
Я усмехнулся:
– Вести себя согласно положениям чести с вами, убогими варварами, налётчиками и работорговцами – оскорбить всякого достойного человека и нелюдя. Потому можете не бросаться пустыми словами – говорите, что мне нужно, или же умрите мучительной смертью. Итак?
Остальная пятёрка молчала.
– Ладно, кажется, вас необходимо ещё оставить здесь на парочку ночей. Как пожелаете, – уже собираюсь отвернуться, но тут заговорил один из прикованных, самый щуплый и молодой.
– Я… я скажу… толь… только… пусть… всё пре… прекратится…
Оставшаяся четвёрка немедленно начала его проклинать и трясти цепями, словно пытаясь вырваться и прикончить предателя. А я только довольно улыбнулся.
– Разумеется. Тебя раскуют, накормят и напоят. А после ты расскажешь нам всё, что потребуется. Или же вернёшься сюда вновь, понятно?
Пленник только прерывисто кивнул, не обращая внимания на проклятия прочих горцев. Всё идёт по плану. Просто отлично.
***
Пока я находился в форте, ожидая прибытия всех отрядов ополчения, налёты наездников не только на само укрепление, но и на многие земли в округе полностью прекратились. И здесь есть две возможных причины: либо мы истребили силы Кланов, за которыми была «закреплена» часть королевской границы в этом месте, либо же горцы, почуяв нешуточную угрозу, отозвали всех налётчиков и стали постепенно собирать войска, готовясь к нашему наступлению.
Пришлось вновь взяться за пленных. Тот, кто согласился сотрудничать, оказался, к сожалению, лишь родственником главы одного из небольших Кланов, а потому многих деталей не знал. Горцы кричали, плакали, вновь кричали, но терпели. И это вызывало невольное уважение. Не думаю, что смог бы столько держаться, не имея ни малейшей надежды на своё спасение. Но вода камень точит, и в итоге все сломались.
К моменту подхода последних ополченцев я имел достаточно точную карту не только тайных троп и пещер, сетью покрывающих горы хребта, но и многое знал о внутренней политике Кланов. Мы ожидали, что сообщество варваров будет немонолитным и поделённым на несколько фракций, но реальность превзошла все ожидания.
Дело было, разумеется, в деньгах. А точнее, в контроле торговли с некромантами. Получалось так, что сам Гильджаран находился в подчинении одного из Кланов – Бордовых Крыльев, который из-за этого имел исключительное право на сношения с Восходом. Все рабы и добытая манаруда, поступаемые на рынок города, облагались немалыми пошлинами, а товары, которыми расплачивались некроманты – еда, предметы роскоши и оружие, также имели наценку, уходящую в казну Клана.