Чтение онлайн

Вот и думали главы над тем, что же будет выгоднее: сразиться с сильным противником и понести тяжёлые потери, или же примкнуть к нему. Багровые Крылья своей неуступчивостью только подкидывали гирек на вторую чашу весов.

Имея в виду сложившийся политический расклад в хребте, я пристально следил за тем, чтобы армия вела себя максимально сдержанно: за открытые нападения и диверсии мы, разумеется, жестоко карали, но только виновных, не сжигая поселения целиком, и не стеснялись приплачивать золотом и необходимыми горцам товарами за сведения о происходящем в округе. Дошло до того, что перед ответственными за сбор донесений людьми иногда выстраивалась целая очередь, чуть ли не дерущаяся между собой за право сдать нам расположение непримиримых варваров и рассказать о тайных тропах, ведущих всё дальше и дальше, к центру хребта.

Всё это обходилось в копеечку, но у меня была в распоряжении чуть ли не вся казна королевства, да и когда мы именно торговались, то получалось немного улучшить общий баланс в положительную сторону. Вот только когда мы преодолели ещё три десятка километров, то встала новая проблема – рабы и шахты.

До этого мы встречали в поселениях лишь потомков прежде захваченных в полон жителей равнин и тех, кого держали на положении слуг в наиболее богатых семьях. Первые уже не желали возвращаться, так как успели прижиться и стать частью горных народов, а вторых получалось просто выкупать по причине их малой численности.

Теперь же нужно было найти иное решение – невольники-шахтёры хотели вернуться домой, но выкупать их мы не могли, так как настолько много золота просто невозможно было собрать. Да и не все рабовладельцы были готовы продать своих рабов, стремясь получить куда как большую выгоду со временем. Подумав над сложившимся положением, я принял довольно простое и очевидное решение.

***

– Я требую, чтобы за каждого члена моего рода, называемого Срединным Королевством, мы получили плату – кровью либо же золотом.

Собравшиеся на сход старейшины Клана Глубокой Жилы – самые крупные рабовладельцы и обладатели богатейших залежей манаруды в округе, загомонили, мгновенно изменившись в лице. До этого надменные и чванливые, несмотря на то что мы опять перебили несколько отрядов наездников без малейших потерь, теперь они боялись. И было чего – в их культуре существовал такой обычай, как кровная месть. За каждого убитого члена одного рода должен быть умертвлён либо сам убийца, либо кто-то из его семьи. Я же просто взял и объявил каждого раба своим родственником, а королевство – нашим общим, огромным родом. Нагло? Да. И подобным решением я в один момент легитимизировал в глазах горцев любую претензию в сторону рабовладельцев.

– О, Великий Шейх Равнин, – старейшины воздели ко мне руки, – но разве может один человек иметь столько родичей?

– Вы что, псы поганые, смеете обвинять меня во вранье?!

– Нет-нет, о Великий Шейх равнин, – они бухнулись на колени, – но… но…

– Подойди, – маню к себе пальцем одну из девочек-подростков, которая прислуживала нам во время схода, – встань рядом.

Не смея даже поднять голову, невольница замерла подле меня. Я же, аккуратно надавив ей снизу пальцем на подбородок, заставил девицу показать лицо.

– Смотрите, аксакалы, и попробуйте только сказать, что мы не одной крови.

У нас обоих были равно как пшеничного цвета волосы, так и голубые глаза, а также почти одинаковые овалы лица. Не знай я точно, что у отца были только сыновья, то и впрямь мог бы принять впервые увиденную девочку за собственную сестру. Старейшины, вжав головы в шеи, начали испуганно переглядываться между собой. Такое крыть было нечем.

– Ну! – поторапливаю их грозным окриком.

– О, Великий Шейх Равнин, – они опять бухнулись на колени, – но мы не можем уплатить вам положенную виру – у нас слишком мало золота.

– В таком случае… – недобро им улыбаюсь, – вы заплатите кровью. Месть – дело такое. СТРАЖА!

В помещение немедленно вошли шесть рыцарей Оплота. Киваю на старейшин:

– Они отказались уплатить виру золотом, потому мы возьмём своё иным способом.

Одновременно кивнув, рыцари начали хватать поочерёдно горцев и вытаскивать наружу. Выхожу вслед за парой оплотовцев, выволакивающих последнего, самого упирающегося старейшину.

Небольшой городок, управляемый Кланом, был спрятан между крутыми хребтами и выглядел так, будто его бережно положили в чашу из гор. Узкие улочки тянулись вверх и вниз, петляя между каменными домами. В центре – маленькая площадь, на которой прямо сейчас подготавливалась экзекуция. Выстроив старейшин в линию, рыцари перед первым установили камень, после чего ударили того под колени, заставляя упасть, и силой уложили голову на подобие плахи. Вынимаю из ножен меч и подступаю ближе, оглядывая собравшихся вокруг горцев. Они, отделённые от происходящего рядом пехоты, постепенно понимали, что готовится, а потому начинали волноваться, а некоторые уже перешли к возмущённым крикам. Теперь главное – правильно выбрать слова.

– Мы пришли сюда не просто так, – все немедленно примолкли, стоило мне начать говорить, – а по праву кровной мести. Вы, – обвожу рукой собравшихся, – множество лет брали в полон и убивали моих, моих! Родичей. Теперь пришло время платить за это. Ваши старейшины, – указываю остриём меча на выстроенных в линию горцев, – отказались уплачивать виру золотом. А потому…

Подхожу к плахе и, подняв меч, резко его опускаю. Кованый из дварфийской оружейной стали, мой клинок почти не тупился и обладал практически бритвенной остротой. Используя его в качестве орудия исполнения приговора, я делал одолжение старейшинам – это было куда как быстрее и менее болезненно, чем если бы казнь провёл обычный пехотинец, вооружённый топором. Отрубленная голова скатилась с камня, а рыцари, оттащив в сторону труп, уже ставили на колени следующего. Толпа зароптала, но практически тут же смолкала, стоило мне вновь заговорить:

– Но есть проблема – по предварительным подсчётам, вы должны мне семь тысяч жизней, по одной за каждого убитого родича, – число я, разумеется, значительно завысил, ну да кто считать-то будет? – Вот только я не вижу здесь столько людей.

Толпа немедленно в испуге отхлынула от цепи солдат. Внутренне усмехаюсь. Отлично, теперь они не возмущены, а боятся, ведь по их понятиям я в своём праве. Ну и, разумеется, обладаю достаточной силой, чтобы взять требуемое. Пожалуй, второе куда как важнее первого.

Горцы подавленно опустили головы, постепенно смиряясь с судьбой, пока я казнил прочих старейшин. После чего, отвернувшись от окровавленной плахи, поднимаю взгляд – среди гор выделялась своей высотой одна, находящаяся в противоположной стороне от направления на Гильджаран. Пик мира.

***

Клана Глубокой Жилы более не существовало. Каждый мужчина, входивший в него, получил на выбор несколько вариантов: умереть в уплату «долга», выложить целую кучу золота или же спуститься самому в шахты, отрабатывая виру за угнанных в полон и убитых жителей королевства. Некоторые, возмущённые подобным «постыдным» предложением, попытались оказать сопротивление, но куда разрозненным одиночкам против целой армии? Большинство же, лишившееся и воинов-наездников, и старейшин, под давлением собственных традиций и обстоятельств склонило головы и, забрав из рук бывших рабов кирки, отправилось под землю.