Чтение онлайн

С этим трудно было спорить. На выходе меня снова провели через коридоры, но теперь кольцо никто не предлагал, а караульные смотрели уже не так настороженно. Видимо, человек, вышедший из кабинета Куркова без криков, уже был достаточно благонадёжным.

Именно возле лестницы я столкнулся с Игорем Воробьёвым. Он шёл в сопровождении двух офицеров, одетый безупречно, с тем самым выражением лица, которое словно говорило окружающим: мир создан не идеально, но хотя бы он, Игорь Васильевич, украшает его своим присутствием. Завидев меня, Воробьёв чуть приподнял брови и остановился, вынудив остановиться и своих спутников.

— Михаил Алексеевич, — произнёс он. — Не ожидал встретить вас в Военном министерстве. Решили сменить ресторанную ложку на строевую лопату?

— Пока только проверяю, всем ли здесь хватает горячего питания, — ответил я. — Судя по некоторым лицам, у министерства есть проблемы с поставками.

Один из офицеров едва заметно улыбнулся, второй сделал вид, что изучает стену. Воробьёв же улыбки не потерял, но взгляд его изменился. В нём мелькнуло нечто вроде раздражения, а за ним — не испуг даже, нет, но внимательный интерес человека, который вдруг увидел, что мелкая заноза находится куда ближе к нерву, чем казалось.

— Осторожнее с армейскими делами, Читалов. Там, где ходят большие обозы, мелких людей часто давят колёсами.

— Значит, надо вовремя научиться строить свои обозы.

— Или не вставать поперёк чужих.

— Благодарю за совет. Я обязательно учту его в списке чужих ошибок.

Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы я понял: случайной эта встреча не будет считаться никем из нас. Он увидел меня в министерстве. Я увидел, что его это задело.

Я не стал задерживаться. Поклонился ровно настолько, насколько требовала вежливость, и пошёл дальше, чувствуя между лопатками взгляд Игоря Васильевича.

В ресторан я вернулся ближе к полудню. Зал снова был полон, кухня гремела, Екатерина где-то ругалась с поставщиком бумаги, а в кабинете управляющего меня ждала гора писем, которая за утро будто успела размножиться делением. Газеты хотели комментарии, интервью, образцы, приглашения на встречу, объяснения технологии, а одна особенно наглая редакция просила «кратко описать секрет производства для просвещения публики», видимо, полагая, что я родился вчера и всё ещё пахну больничной микстурой.

Я отвечал быстро, вежливо и почти одинаково. Благодарю за интерес. Продукт находится в стадии развёртывания производства. Открытая продажа будет объявлена дополнительно. Технологические подробности составляют коммерческую тайну. Ресторан «Славянская трапеза» рад видеть представителей прессы в зале на общих основаниях.

Отдельно я отложил только письмо от «Красного Июля». Конверт лежал на столе неприятным красным пятном среди белой и кремовой бумаги. Я вскрыл его последним и прочитал аккуратный, неожиданно грамотный текст, где меня не восхваляли и не ругали, а задавали вопросы. Почему дворянин решил кормить рабочих? Как он относится к разгону стачки? Считает ли он возможным улучшение положения рабочих без права на организацию? Не является ли его благотворительность всего лишь рекламой нового товара?

Вопросы били в самую точку. В ответ я мог написать длиннющий ответ с осторожными формулировками, выверенный и идеальный, чтобы комар носа не подточил, а у жандармерии не потянулись к наручникам. Но вот длинная переписка могла растянуться ещё сильнее, утечь куда не нужно и превратиться в цитатник супротив меня самого. Оттого я и схватился за чистый лист и ответил коротко:

«Судари, если у вашей редакции имеются ко мне вопросы, я готов ответить на них при личной встрече с одним из ваших корреспондентов. Предпочитаю живой разговор длинной переписке, поскольку речь идёт о вещах, которые слишком легко исказить при пересказе. Место и время предлагаю согласовать через посыльного. Михаил Алексеевич Читалов».

Поместье дома Воробьёвых

Василий Романович Воробьёв терпеть не мог, когда сын входил в кабинет с лицом влюблённого идиота. К сожалению, средний сын Игорь делал это слишком часто, стоило разговору коснуться Екатерины Читаловой. Девица была красива, спору нет, умна сверх меры, что для жены скорее недостаток, чем достоинство, и происходила из рода, который ещё можно было подобрать за разумную цену, не унижаясь перед равными. Но после смерти старого Читалова дело стало слишком шумным, а после газетной выходки Михаила и вовсе начало пахнуть неприятностями.

— Если ты снова о Читаловой, — сказал Василий Романович, даже не предложив сыну сесть, — то я не желаю слушать ни слова. Забудь девицу. Есть дочери семейств куда полезнее, богаче и послушнее. Мы не будем бегать за рыжей сиротой, чей брат внезапно решил играть в народного благодетеля.

Игорь, к удивлению отца, не вспыхнул и не начал спорить. Он снял перчатки, положил их на край стола и сказал совсем другое.

— Читалов был сегодня в Военном министерстве.

В кабинете стало тихо.

Василий Романович медленно поднял взгляд от бумаг. Он был крупным мужчиной с тяжёлым лицом и седыми висками, человеком, который привык считать не деньги даже, а потоки денег. Деньги сами по себе были мелочью. Настоящая власть начиналась там, где ты контролируешь, кто, сколько и за что получает десятилетиями. Армейские поставки были именно таким потоком, широким, глубоким и достаточно мутным, чтобы кормить не одно поколение рода Воробьёвых.

— У кого? — спросил он.

— У Куркова.

Это имя не испугало Василия Романовича, но неприятно сдвинуло внутренние счёты. Курков был не самым старшим человеком в армии, зато из тех, кто продавался легко, и хуже того — имел репутацию офицера, который помнил своё крестьянское происхождение не как позор, а как право и необходимость говорить о солдатских нуждах громче прочих.

— Зачем?

— Думаю, из-за его сухого бульона. После площади о нём говорят и в канцеляриях тоже. Курков пил этот бульон лично, а сегодня Читалов пришёл к нему в кабинет, вышел довольный и ещё имел наглость сострить мне в лицо.

Василий Романович не обратил внимания на последнее. Обиженное самолюбие сына стоило недорого, а вот появление Читалова в военных коридорах стоило отдельного разговора. Если мальчишка сумеет дать армии дешёвый, удобный и газетами расхваленный припас, интенданты начнут задавать вопросы.

— Ты говорил с ним?

— Коротко. Он держится наглее, чем раньше.

— Значит, придётся действовать резче, — сказал он.

Игорь усмехнулся.

— Наконец-то.

— Не радуйся, дурак. Речь не о твоей девице, а о делах рода. Если Читалов полезет в армейское снабжение, его надо остановить до того, как он получит первый настоящий контракт.