Чтение онлайн

У меня дурное предчувствие, что он говорит правду. Но в той больничной палате Коринн тоже говорила правду: она думала, что нападавший на неё был человеком. Возможно, он пытался одурачить её, но он не должен был утруждаться, потому что планировал убить её. Почему его должно волновать, кем она его считает? Я размышляю над этим. Преступник всё равно может быть связан с кровохлёбом О'Коннелла. Это имело бы смысл, учитывая, что все жертвы — из Семьи Медичи. Возможно, это своего рода услуга за услугу: в обмен на помощь с расправой над несколькими жертвами бывший сотрудник «Магикса» может выбрать, кто будет следующим. Это всего лишь теория. Очень дерьмовая, если, конечно, она верна. Было приятно думать, что вампиры тут ни при чём.

— Я вижу, что шестерёнки вращаются, — говорит О'Коннелл, постукивая себя по лбу. — А теперь дайте мне то, о чем я просил.

— Я имела в виду то, что сказала. Если я скажу вам это, вы будете мертвы.

— Я рискну. У меня ещё есть несколько козырей в рукаве.

— Вам же хуже, — он не сможет сказать, что я его не предупреждала. — Лекарство простое. Никакой химии. Никакой магии. Никаких жертвенных ягнят.

— Неизвестность убивает меня. Выкладывайте.

— Вам нужна кровь деймона Какоса. Немного. Одного глотка будет достаточно. И, — добавляю я небрежно, — деймон Какос, который дал мне эту информацию, пообещал, что убьёт любого, кому я расскажу, — я наблюдаю, как кровь отливает от лица О'Коннелла. — Вы всё ещё думаете, что эти козыри помогут вам? — тихо спрашиваю я.

— Я был прав в одном, мисс Блэкмен, — тихо говорит О'Коннелл, явно переживая эту новость.

Я удивлённо поднимаю брови.

— В чём же?

— Вы действительно жаждете крови, независимо от того, наносите ли вы сама смертельный удар или это делает кто-то другой.

Я качаю головой.

— Вы ошибочно принимаете мою апатию по поводу вашего будущего за что-то совершенно другое.

Я встаю, подхожу к двери и громко стучу, чтобы меня выпустили. Я рада, что на этот раз мне приходится ждать больше времени, прежде чем дверь открывается; это было бы неподходящее время для подслушивания. Затем, не сказав больше ни слова, я покидаю бывшего генерального директора, откинувшегося на спинку стула.

Глава 14. Логово льва

— То есть, теперь вы говорите мне, что этот грёбаный ублюдок все-таки кровохлёб? — говорит Фоксворти, когда мы отъезжаем от тюрьмы.

— Нет. О'Коннелл, возможно, солгал. Или мужчина, о котором он думает — этот Теренс Миллер — может не иметь к этому никакого отношения.

— Есть и другая возможность, — мрачно говорит он. — Что этот Миллер помогает нападавшему.

Я киваю. Я рада, что он пришёл к той же теории, что и я.

— Мне это тоже приходило в голову, — признаюсь я.

— Несмотря ни на что, мы знаем, что в этом замешана Семья Медичи. То ли из-за того, что некоторые из них стали жертвами, то ли из-за чего-то более зловещего, но ясно, что нам нужно делать дальше.

Я боялась этого. Я качаю головой.

— Мне жаль, — говорю я. — Вы не можете.

Его глаза сужаются.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— Потому что, — терпеливо напоминаю я ему, — Лорд Медичи не особенно впечатлён новообретённой открытостью других Семей. Он не хочет иметь с этим ничего общего. По его мнению, старые методы — это единственные методы. Он ни за что не станет разговаривать с человеком.

Костяшки пальцев Фоксворти белеют от того, как он сжимает руль. Не могу сказать, что виню его.

— Я думал, что вы, кровохлёбы, меняетесь.

— Мы меняемся, но Семье Медичи требуется немного больше времени, чем всем остальным.

— Если то, что вы мне рассказали, правда, то с вами он не станет разговаривать так же, как и со мной. Вы представляете новую охрану.

— Я думаю, что если смогу встретиться с ним лицом к лицу, то сумею убедить его.

— И как именно вы собираетесь это сделать? Учитывая, что меньше чем через час рассветёт, и у вас настанет время барбекю.

— У меня есть идея.

Фоксворти разгоняется, чтобы опередить красный свет светофора. Он расстраивается всё сильнее и сильнее. Я внезапно осознаю, как досадно для людей-полицейских то, что их оставляют в стороне, когда Семьи оказываются вовлечёнными в преступную деятельность. Семьи так долго были выше человеческих законов, что я никогда по-настоящему не задавалась этим вопросом, даже до обращения. Не считая Медичи, они пытаются открыться и быть более честными в своих делах; теперь я задаюсь вопросом, не пришло ли время изменить нечто большее, чем просто готовность говорить правду. Изменение их правового положения могло бы принести миру много пользы. Однако я сомневаюсь, что у меня будет много шансов убедить в этом кого-либо из вампиров. По крайней мере, тех, кто может что-то изменить.

— Что вы ему дали?

— Ммм? — я так погрузилась в свои мысли, что едва не пропустила вопрос.

— О'Коннеллу. Что вы ему дали, чтобы он заговорил?

— Это не имеет значения, — затем я с тревогой смотрю на него. — Вы ничего не слышали, не так ли?

Фоксворти фыркает.

— Возможно, у вас, трайберов, и нет особой чести, но у меня она есть. Кроме того, я думал, что, поскольку мы работаем вместе, вы расскажете мне позже. Похоже, я ошибался. Вам не потребовалось много времени, чтобы прекратить сотрудничество.

Я тяжело вздыхаю.

— То, что я ему сказала, не имело никакого отношения к вам и к этому делу. И О'Коннелл теперь сожалеет об этом, — добавляю я себе под нос.

— И что это должно означать?

— Ничего. Послушайте, — говорю я, пытаясь успокоить его, — я сказала вам то же, что он сообщил мне — что, возможно, здесь замешан вампир. Я бы не стала этого делать, если бы не пыталась сотрудничать, — Фоксворти не отвечает, но я вижу, что он понимает, что я говорю правду. — Медичи заговорит, только если напротив него будет сидеть другой кровохлёб. Я сделаю всё, что смогу, и позвоню вам, как только закончу. Обещаю.

Фоксворти на мгновение замолкает, а затем говорит:

— Я никогда не слышал, чтобы кто-то из кровохлёбов называл себя подобным образом.

— Простите?

— «Кровохлёб». Вы все всегда говорите просто «вампир».

— Да, что ж, возможно, всё не так однозначно, как вы думаете, — сообщаю я ему. — И почему вы не надели на меня эти чёртовы наручники? Я знаю, что они были у вас с собой.

— Эта женщина выводит меня из себя.

— Начальница тюрьмы?

— Да. И я уже начинал думать, что вы, может быть, не так уж и плоха, — он говорит это быстро, как будто надеется, что я не услышу.

— Начинали?

— Я воздержусь от суждений, пока вы не сообщите мне, что скажет этот чёртов Лорд Медичи.

Справедливо.

— Высадите меня здесь, — говорю я ему.

Он смотрит в окно на тёмную станцию метро.

— Поезда ещё не будут ходить. До вашего дома недалеко.

— Я направляюсь прямиком к Медичи. Просто путешествую не так, как принято, вот и всё, — я подмигиваю инспектору и усмехаюсь про себя. Моё маленькое приключение в туннелях с О'Ши открыло целый мир новых возможностей.