Чтение онлайн

— Когда ты это сделал?

— Впервые, когда «сварил с тобой рис». Я не позволил никому другому прикоснуться к этому.

Для безумца застывшие печати не значили ничего.

Он выбрал живой шрам — след, вписанный в его кожу.

Нин Инь взял ее ладонь и провел по отпечатку. Его губы изогнулись в тихом смехе:

— Нравится?

Что она могла сказать?

Она любила его так сильно, что её сердце сжималось от этой любви.

— Это, наверное, очень больно…

Юй Линси прижалась щекой к его груди, слушая ровные удары его сердца.

Нин Инь обнял ее за талию, уголки его губ слегка приподнялись.

Боль? Он не помнил.

Только безграничную радость, с которой эта отметина появилась на его теле.

— В следующий раз, — выдохнула Юй Линси, — ты набьешь и мне такую.

— Чтобы страдать вместе?

По поверхности воды плыли лепестки алых роз.

Один из них, закружившись, коснулся ее груди, вызвав легкую щекотку.

Юй Линси машинально потянулась, чтобы убрать его, но Нин Инь опередил ее.

Он схватил ее запястье, наклонился и вместо рук использовал зубы, осторожно стянув лепесток с ее кожи.

Юй Линси вздрогнула.

Она подняла взгляд и увидела, как на его бледных губах лежит алый лепесток — яркий, как кровь.

Как он мог хотеть, чтобы она испытала такую боль?

Нин Инь прищурился, обвел языком розовый лепесток и неторопливо разжевал его.

— В следующий раз, — произнес он с легкой улыбкой, — нарисуем цветок на твоей груди красной кровью.

Глава 87. Колокольчики на ногах.

Когда Юй Линси проснулась, её поясница всё ещё ныла.

Одежда и книжечка беспорядочно валялись на полу. Нин Ин на этот раз не встал рано, а лишь дремал, лежа на боку у края ложа. Из-под приоткрытого ворота его одежды едва заметно проступали очертания подтянутого тела.

Юй Линси опустила взгляд и внимательно присмотрелась. Тот яркий узор татуировки исчез и его кожа вновь обрела холодную белизну.

Она не удержалась и протянула палец, чтобы коснуться его груди, но едва прикоснулась, как Нин Ин перехватил её руку и мягко сжал в ладони.

— Хотела посмотреть на печать?

Он приоткрыл веки, и в его тёмных глазах мелькнула насмешливая улыбка.

Юй Линси, ощущая ломоту в пояснице, благоразумно убрала руку и ответила:

— Нет-нет, сегодня ведь ещё нужно отправиться в храм с визитом.

Нин Ин и бровью не повёл, он лишь негромко произнёс:

— А я бы хотел посмотреть на печать Суэй Суэй.

Сказав это, он медленно отбросил покрывало и склонился к ней, касаясь её губами.

Когда во дворец вошли служанки, чтобы прибрать в покоях, Юй Линси и смотреть на них не могла.

К счастью, слуги во дворце были хорошо обучены. Они не заглядывались на то, на что не следует и не задавали вопросов, которые не стоило задавать. Лишь тогда она смогла вернуть себе хоть толику прежнего бесстыдства, свойственного наложнице из её прошлой жизни.

Тем более теперь она была законной хозяйкой дворца, и со временем это стало восприниматься, как должное.

Юй Линси завершила туалет, убрала волосы и надела строгие парадные одежды. Золотые шпильки и цветные украшения из нефрита переливались в её тёмных прядях. Вместе с Нин Ином она отправилась в Таймяо (храм предков) на церемонию.

Гвардия обеспечивала им охрану и расчищала путь, а Юй Синьи во главе всадников из Байци сы сопровождала колесницу по обеим сторонам. Завидев, как её младшую сестру холят и лелеют, да так, что та расцвела пуще прежнего, эта статная женщина-воин одобрительно улыбнулась.

Перед посадкой Юй Линси воспользовалась случаем и спросила сестру:

— Сестра, как там Сюэ Цэнь?

— Утром снова выплюнул кровь, но пока жив. Юй Хуаньчэнь с лекарями поочерёдно дежурят у его постели.

Стоило только заговорить об этом, как Юй Синьи мгновенно вспыхнула от гнева:

— Этот дурак взял всю вину на себя! Твердит, будто отравил он один, и умоляет о смерти, чтобы искупить грех. Кто поверит, что второй господин Сюэ, человек, неспособный даже курицу зарезать, вдруг стал убийцей? В такой момент он всё ещё покрывает настоящего преступника… Вот уж не знаю, чем у него голова набита!

Юй Линси сжала губы.

Она знала, что с того момента, как Сюэ Цэнь выпил чашу отравленного вина, он уже не рассчитывал выжить.

Убийство из ревности — одно, а покушение на принца — совсем другое. В первом случае достаточно одной жизни, во втором же под удар попадёт весь род.

Сюэ Цэнь надеялся, что его смерть сможет уберечь семью. Он всегда наивно верил, будто в этом мире можно найти идеальный выход.

— Глазки у моей Суэй Суэй так и бегают. О чём думаешь?

Колесница слегка покачнулась — Нин Инь, облачённый в тёмно-пурпурное одеяние Цзин-вана, сел рядом.

Линси очнулась от раздумий и, подняв взгляд, улыбнулась.

— Небо какое-то хмурое… интересно, не пойдёт ли дождь?

Сквозь клубящиеся облака не пробивался свет. Ветер заставлял колокольчики на крыше колесницы звенеть.

Нин Инь лениво приподнял веки и усмехнулся:

— Вот как? А мне кажется, солнце светит вполне ослепительно.

Юй Линси взглянула на затянутый тучами небосклон и с улыбкой покачала головой:

— Опять меня дразнишь. Где ты тут видишь солнце?

Нин Инь ничего не ответил. Она просто долго смотрел на неё, а затем поднял палец и, не касаясь, указал на её ясные, лучистые глаза.

Её ресницы дрогнули, отражая свет, словно в них кружились россыпи звёзд.

Таймяо (храм предков) возвышался во всём своём величии. Ряды табличек с именами усопших стояли, как лес вековых деревьев, а море лампад отбрасывало мерцающий свет на холодное, бесстрастное лицо Нин Иня.

Он не выказывал ни капли почтения. Напротив, его взгляд, скользивший по ритуальным табличкам, был полон ленивого пренебрежения, в котором даже читалась тень насмешки.

Если бы не необходимость официально провозгласить Юй Линси своей женой, если бы не желание заставить весь двор склониться перед ней, он, пожалуй, вообще не соизволил бы явиться сюда.

Завершив церемонию, они отправились обратно во дворец.

Согласно этикету, после посещения храма ванфэй должна была отправиться во дворец Чанъян и почтить Императора визитом.