Чтение онлайн

Она улыбнулась, но слова её резали, как нож:

— Новоиспечённый цзиньши вам тоже не по нраву? Тогда боюсь, что вскоре никто в столице не осмелится предлагать вам браки.

Тан Були лишь усмехнулась и, держа кнут в руке, нехотя бросила:

— Продолжите язвить — я вам язык вырву.

Сваха ещё раз с опаской взглянула на её оружие, поджала губы и поспешила к выходу.

Оказавшись за воротами, она тихо сплюнула и пробормотала:

— Сирота без роду-племени, а мечтает выйти за нового фаворита среди сановников?

Едва она закончила фразу, как из паланкина неподалёку раздался спокойный, но холодный голос:

— Согласно законам нашей династии, за клевету наказание — двадцать ударов плетью. В особо тяжких случаях — казнь всей семьи.

Сваха вздрогнула и быстро обернулась, пытаясь рассмотреть, кто говорил.

Перед ней стоял элегантный паланкин с новенькими занавесями. Затем оттуда высунулась тонкая белоснежная рука, слегка раздвинула ткань, и молодой человек в красном официальном халате с чёрным поясом вышел наружу.

Он не был ослепительно красив, но выглядел благородно: высок, статен, с ясными чертами лица и чистым, сосредоточенным взглядом. По нему сразу было видно — перед ней учёный, человек чести.

Сваха встречала немало людей и сразу приметила его шапку с серебряным украшением в виде листьев, а также красный халат, который могли носить только три лучших выпускника императорского экзамена.

А среди них лишь танхуа был таким молодым.

Осознав, кого она только что оскорбила, сваха моментально переменилась в лице, сделала торопливый поклон и, не дожидаясь ответа, сбежала.

В это время дядя Тан вышел, чтобы вылить заварку, и стал свидетелем странной сцены у ворот. Он тут же в панике бросился обратно в дом.

— Госпожа, он… он пришёл!

Его внушительный живот подпрыгивал при каждом шаге, а дыхание сбилось от бега.

— Кто пришёл? — Тан Були нахмурилась. — Та сплетница снова вернулась?

— Н-нет… — Дядя Тан опёрся на колени, пытаясь отдышаться, а затем с трудом выдавил: — Танхуа, господин Чжоу Юньцин… Он здесь!

*Степень цзиньши (??, jinshi) — высшая ученая степень в системе кэцзюй (??), императорских государственных экзаменов в Китае, существовавших с династии Суй (VI век) до конца династии Цин (1905 год). Получение степени цзиньши означало успешное прохождение дворцового экзамена (??, dianshi), который проходил в императорском дворце и проверял знания кандидатов в классической литературе, управлении государством, административном праве и стратегии.

Тан Були поперхнулась чаем.

Она на мгновение замерла, а потом осознала, о ком идёт речь.

— Что?!

Резко вскочив на ноги, она ощутила какое-то странное чувство… неловкости.

— Я теперь в таком положении, зачем он пришёл?

Воспоминания хлынули в голову.

Как решительно она тогда его выгнала…

Это было на следующий день после праздника Цисяо.

Когда она сказала ему убираться, Чжоу Юньцин не возразил ни слова. Он лишь склонился над бумагами, непрерывно переписывая свои стратегические заметки, заполняя ими всю комнату.

Только его глаза… были наполнены молчаливым одиночеством.

«Не иначе, как затаил обиду за то, что я тогда выставила его за порог. Теперь пришёл насмехаться и мстить?»

Эта мысль неотступно вертелась в голове у Тан Були.

— Я тоже этого опасаюсь, — вздохнул дядя Тан и мягко упрекнул: — Госпожа, тогда вам следовало оставить ему хоть немного достоинства.

— Сейчас уже поздно об этом говорить!

Не знающая страха госпожа Цинпин впервые в жизни запаниковала. Она торопливо приказала:

— Дядя Тан, немедленно закрой ворота! Не пускайте его!

Дядя Тан поспешно скрылся, но не прошло и нескольких минут, как он вернулся, обливаясь потом. Его брови скорбно изогнулись.

— Поздно… Господин Чжоу стоит у ворот, и, похоже, он не уйдёт, пока не увидит вас.

Тан Були бессильно опустилась на стул.

Она могла вынести козни родни, насмешки сплетников, одним ударом кнута вышвырнуть из дома любого, кто строил против неё козни, но перед Чжоу Юньцином…

Словно подчиняясь каким-то древним духовным силам, она только перед ним одним трусила.

Тогда, когда её бабушка тяжело болела, она действительно поступила не слишком достойно.

Долгие колебания ни к чему не привели. Стиснув пальцы на рукояти кнута, Тан Були приняла решение.

«Что ж, рано или поздно, но этот разговор неизбежен. Пусть он и великий учёный, в конце концов, всего лишь книжник. Если я не смогу его переспорить, так хоть кнутом проучу!»

Решившись, она сжала зубы и твёрдой походкой направилась ко входу.

Чжоу Юньцин, как и сказал дядя Тан, стоял перед воротами. Его спина была прямой, а поза выдавала спокойную уверенность.

Красное одеяние танхуа смыл с него налёт прежней бедности, и теперь его лицо казалось гладким, светлым, словно отполированный нефрит.

Тан Були на мгновение замешкалась, но затем продолжила движение и, насторожившись, спросила:

— Ты зачем пришёл?

Услышав её недружелюбный тон, Чжоу Юньцин слегка удивился, но быстро опустил глаза, вновь приняв привычно смиренный вид.

Он никогда не был многословен. Чжоу Юньцин мог долго молчать, но когда говорил, его слова резали как клинок.

Он едва заметно шевельнул губами, и Тан Були напряглась.

Она с негодованием гадала: «С чего он начнёт? Будет хвастаться своими достижениями или насмехаться над моей жалкой судьбой?»

Однако он спокойно произнёс:

— Благодеяния госпожи велики. Я не забуду их до конца дней. Теперь, когда вернулся с почестями, хотел лично выразить благодарность.

Сказав это, он почтительно сложил руки в рукава и склонился в глубоком поклоне.

— …

Тихий ветерок пронёсся по двору, разгоняя напряжённую тишину.