Чтение онлайн

— Настроение переменилось? — спросил он с легкой ухмылкой.

— У тебя жар.

Юй Линси нахмурилась еще сильнее.

— Ты горишь, Нин Инь.

— Правда?

Он выглядел совершенно равнодушным, хотя его бледные щеки приобрели болезненную красноту, а темные глаза слегка прищурились.

— Говорят, во время лихорадки ощущения становятся острее…

— …

Замечательно.

Похоже, он снова ведет себя, как обычно.

Сначала ее сердце разрывалось от беспокойства, но теперь это чувство сменилось раздражением.

Юй Линси резко выбралась из воды, схватила полотенце и, закутавшись, велела служанкам немедленно позвать императорского лекаря.

Тот прибыл вскоре.

Проверив пульс, он спокойно погладил бороду и пояснил:

— Его Высочество выводит яд. Небольшой жар — нормальная реакция. Нет причин для тревоги.

— Яд?

Юй Линси резко повернула голову к Нин Иню.

Он, сидя на краю кровати, лениво натягивал одежду. Заметив ее тревожный взгляд, он коротко пояснил:

— Немного вдохнул отравленного аромата, что приготовил Нин Сюань.

Он сжал ее мизинец и, словно успокаивая, добавил:

— Дешевая дрянь, не убьет.

Лекарь, несмотря на предостережение в голосе Цзин-вана, все же продолжил:

— Даже если воздействие минимально, накопление токсинов со временем приведет к последствиям…

Нин Инь бросил на него ледяной взгляд, и лекарь тут же замолчал.

Однако Юй Линси вдруг вспомнила нечто важное. Она вскочила и бросилась к полке, в спешке роясь среди коробочек с лекарствами.

— Где пилюли Байцзе?!

— Их больше нет.

Нин Инь подошел и легко перехватил ее за запястье.

— Нет?

Юй Линси разомкнула губы, но не произнесла ни слова. Тут же перед её глазами всплыл Сюэ Цэнь.

Он должен был умереть еще тогда, когда отравился ядом… но каким-то чудом выжил.

Она быстро догадалась, куда исчезла последняя пилюля.

Глаза защипало.

Юй Линси некоторое время сидела неподвижно, затем подняла голову и приказала:

— Принесите бумагу и кисть.

Слуга тут же подал все необходимое.

Закрыв глаза, Юй Линси на мгновение погрузилась в воспоминания, а затем уверенно вывела первые иероглифы.

В прошлой жизни тело Нин Иня было так же пропитано ядом, как и сейчас. Он никогда не скрывал от нее свои исследования лекарств.

Годы, проведенные рядом, когда она растирала тушь и слушала его размышления, не прошли даром.

Юй Линси знала несколько рецептов, схожих по действию с Байцзе Дань.

Когда она закончила, лекарь внимательно изучил рецепт и, кивнув, отправил людей готовить отвар.

Вернувшись в спальню, Юй Линси увидела Нин Иня, который, ухмыляясь, полулежал на ложе, лениво наблюдая за ней.

— Ты действительно не хочешь попробовать, пока горячо? — спросил он.

Линси непонимающе нахмурилась, собираясь уточнить, о чем он говорит, но в этот момент раздался его приглушенный, слегка хриплый смех:

— Я болею не так уж часто. Если захочешь воспользоваться «раскаленным», возможно, придется ждать несколько лет.

Она моргнула. Потом еще раз.

— Прекрати нести вздор.

Когда до нее дошел смысл его слов, злость вспыхнула в груди.

— Береги свое здоровье!

Ему, возможно, все равно, но есть те, кому не все равно.

Нин Инь все так же улыбался, когда притянул ее к себе. Он любил эту ее живую, яркую натуру.

Пусть она злится, ругает его, даже пытается ударить — это лучше, чем неподвижное, безжизненное тело на ложе.

— Ложись и отдыхай. И веди себя смирно.

Юй Линси попробовала вырваться, но в следующее мгновение почувствовала, как его горячее дыхание коснулось её уха.

— Мое тело имеет ценность только тогда, когда ты жива, — беззаботно, почти играючи произнес он.

Глава 92. Цветение.

Когда-то в Царстве Желаний среди завсегдатаев подобных мест находились те, кто любил кормить цветочных девушек особым порошком «Ушисань». Это вещество разогревало тело до жара, усиливая ощущения до крайнего предела.

Нин Инь не слишком задумывался о подобных вещах.

Все, что другим казалось хорошим, он хотел дать Юй Линси, даже если это было его собственное тело.

— Муж и жена связаны одной судьбой, как две ветви на одном дереве.

Юй Линси тихо вздохнула, обратила взгляд на его раскрасневшиеся от жара глаза и покачала головой.

— Если ты болеешь или ранен, мне тоже тяжело. Я не могу наслаждаться жизнью, зная, что тебе плохо.

Год назад, после того, как Нин Инь уничтожил запасы продовольствия, предназначенные для голодающих, она сказала ему: «Каждый важный для меня человек живет в моем сердце. И всякий раз, когда ты убиваешь одного из них, это все равно что вонзить мне нож в грудь».

Она провела пальцами по его лбу и мягко произнесла:

— Ты — самый важный человек для меня, Нин Инь. Поэтому выздоравливай поскорее.

Казалось, он долго осмыслял эти слова.

Всегда беззаботный, безумный мальчишка вдруг замолчал.

Не сказав ни слова, он лишь опустил подбородок ей на плечо и медленно, очень осторожно, обнял ее, сжимая в объятиях, словно боялся причинить боль.

В комнате стояла тишина.

Тени на стене касались друг друга, переплетаясь в единое целое.

Горячий отвар был доставлен на подносах.

Юй Линси велела слугам выйти. Она взяла чашу и слегка размешала лекарство.

— Этот отвар укрепляет организм и выводит яд. Должен помочь.

— Неважно.

Нин Инь протянул руку и беспрекословно принял чашу.

Возможно, из-за болезни голос его звучал медленно, хрипло.

— Если бы Суэй Суэй сварила яд, я бы все равно выпил его с радостью.

Его любовь всегда была одержимой, почти безумной, но Юй Линси понимала, что стоит за этими словами.