Чтение онлайн

Кукла выглядела точь-в-точь как она.

* * *

Во дворце Фэнсянь одиноко стоял гроб.

Нин Инь, облаченный в снежно-белые одежды, скользнул холодным, мрачным взглядом по человеку, преклонившему колени у подножия лестницы.

— Я спрашиваю, где она?

Шэнь Фэн, обычно невозмутимый, едва заметно дрогнул. Несмотря на прохладный воздух в конце февраля, по его виску скатилась крупная капля пота.

— По словам стражников, которые сопровождали госпожу, — начал он, опустив голову, — ее увели один из младших евнухов и служанка Сяо Мань.

— Сяо Мань?

— Она прислуживала в вашем дворце, отвечала за стирку и туалетные принадлежности. Если бы это был кто-то чужой, госпожа бы не доверилась...

Зловещий холод, скрывающий в себе убийственное намерение, сдавил воздух.

Шэнь Фэн сглотнул, голос его стал тише.

В мертвом молчании вперед вышел юный евнух, который низко склонился, дрожа всем телом, и протянул свиток вместе с нефритовой шпилькой.

— В... Ваше Высочество... — его голос срывался на предательские ноты, — мне... мне велели передать вам это...

Знакомый белоснежный нефрит, украшенный резьбой в виде облаков, заставил взгляд Нин Иня потемнеть.

Он взял шпильку. Холодная, скользкая от крошечных капель воды. На ней, как утренний туман, расплывался багряный след — свежая кровь.

Нин Инь бережно смахнул налипшую на нее соломинку, развернул записку и внезапно рассмеялся.

В траурном зале, полном скорби, этот смех прозвучал неуместно, будто вызов.

— Ты хорошо справился.

Он бросил записку в медный таз с горящей погребальной бумагой, затем неспешно направился к евнуху, улыбаясь спокойно и безобидно.

Мальчишка невольно выдохнул с облегчением.

Даже на войне послов не убивают. Видимо, каким бы жестоким ни был Цзин-ван, он все же действует по правилам...

Однако, когда евнух уже собрался подняться, его окутала тень.

Следом — резкий удар.

Его тело пролетело по воздуху и с глухим стуком врезалось в гроб у входа. Багровый поток брызнул на белоснежные траурные знамена, расплескавшись ярким кровавым узором.

Десятки людей стояли на коленях снаружи, не смея поднять головы. Никто не знал, что произошло, но спрашивать также никто не осмелился.

Придворные, облеченные в траурные одеяния, и наложницы поспешно поползли в стороны, освобождая путь для мужчины в сапогах из оленьей кожи, испачканных свежей кровью.

Нин Инь выхватил меч у Шэнь Фэна и направился к Северному дворцу.

Он дал себе клятву в первые семь дней после свадьбы не проливать крови. Хотел провести эти дни чистым, рядом с Суэй Суэй.

Теперь к черту правила. К черту чистоту.

В голове осталась лишь одна мысль — убить, убить, убить.

Глухой перезвон. Хриплый звук колокольчика смешался с хлынувшей кровью.

Тела одно за другим оседали на землю.

Впервые в жизни он пожалел, что в тот день в Далисском суде не убил Нин Сюаня. Его люди не могли его остановить. Они оказались лишь мелкими пешками в этой игре.

Когда Нин Инь ворвался во дворец Лоюнь, рукава его белоснежного одеяния уже пропитались алым.

Он толкнул двери.

Алый шелк взвился в воздухе, изрубленный острием меча, которое царапало пол.

В его глазах полыхало убийство. Третий принц, стоявший у очага, как раз выливал вино на занавеси.

Увидев его, покрытого кровью с ног до головы, он лишь слегка приподнял брови и, словно удивившись, прокомментировал:

— Ты пришел так быстро.

Он не торопясь снял свечу со стола. Пламя дрожало, отражаясь в его бездонных, пустых глазах.

— Где она?

Нин Инь шагнул вперед, таща за собой окровавленный меч, и небрежным движением погасил тлеющие на столе отравленные благовония.

— Где она?

Третий принц криво усмехнулся, кровь тонкой струйкой стекала из уголка его рта.

— В месте… где тебе ее… никогда не найти… Угх!

В тот же миг свеча выпала из его ослабевших пальцев.

Пламя жадно ухватилось за пропитанные вином занавеси, лизнуло стены и поползло вверх по балкам.

Нин Инь не шелохнулся. Горячий воздух вздувал его окровавленные одежды, но взгляд оставался ледяным, пустым, мертвым.

— Где… она?

Его пальцы сжались, а голос прозвучал почти шепотом, проникая под кожу ледяным лезвием.

Языки пламени исказили лицо третьего принца, кровавые пузырьки лопались у него на губах, но он все же хрипло выдавил:

— Посмотрим… кто сгорит первым… ты или она…

Слабая рука дрогнула, нащупала серебряную иглу в затылке. А затем с силой выдернула ее — и метнула прямо в Нин Иня.

Острое жало пронзило ладонь Цзин-вана.

В тот же миг взгляд третьего принца потух, выражение лица застыло, а сам он, будто оборванная марионетка, рухнул на пол.

Легкий дымок просачивался сквозь потолок.

Еще недавно ледяное, промерзшее насквозь помещение наполнялось тяжелой, влажной жарой.

Вокруг стояла гробовая тишина.

Юй Линси не знала, что происходит снаружи. Она оперлась на стену и, стиснув зубы, потащилась ближе к масляному светильнику.

Корпус фонаря обжигал пальцы, но ей было не до боли. Сорвав его с крюка, она поднесла слабое пламя к грубой веревке, стягивающей запястья.

— Быстрее… еще чуть-чуть…

Слабый шепот растворился в гнетущем мраке.

Жар обжигал кожу, но вскоре раздался тихий треск — веревка лопнула. Освободившись, Юй Линси быстро развязала ноги, приподняла юбки и бросилась к лестнице. Она рванула каменную плиту, запирающую вход в ледник, но…

Слишком тяжело.

Огромная глыба не поддавалась. Более того — она была раскаленной.

Юй Линси принюхалась. В щели между плитами просачивался запах гари.

Снаружи был пожар.

— Нин Инь…

Сердце сжалось от тревоги. Он тоже в этом замешан? Что с ним сейчас?

Прежде чем думать об этом, ей нужно выбраться.

Как?

Глаза метнулись по темному пространству. Юй Линси прикусила губу и резко повернулась назад. Подбежав к стене, она положила ладонь на основание.