Чтение онлайн

– Шалаву в машину, - приказал главарь.
– С ней мы позабавимся после. А с тобой не будем мешкать, - обратился он ко мне.

– Ты отправишься в могилу, но сперва я прострелю тебя коленки. Будет немного больно.

– Оставьте её, - прохрипел я.
– У вас есть я.

– Как трогательно, - рассмеялся он.
– У нас есть ты и она. И я ни от кого не собираюсь отказываться. Впрочем, некогда нам тут дискутировать.

Он опустил пистолет, целясь в моё правое колено. Знакомые по приключенческим фильмам и книгам получасовые диалоги, предшествующие любой казни, этот тип явно считал не лучшим примером для подражания. Времени не оставалось совсем - и потому я предпринял последнюю отчаянную попытку. Резко бросился в сторону, стремясь ударом ноги назад угодить в руку с пистолетом. Разумеется, промазал - но в итоге промахнулся и главарь банды. Пуля просвистела в миллиметре от моей ноги и высоко отрикошетила от асфальта, не причинив никому вреда. Надежды, что такой опытный гангстер понапрасну израсходует и второй выстрел, практически не было. И тогда я совершенно отчётливо осознал, что это конец.

Но не тут-то было.

Я услышал негромкий хлопок за спиной и главарь банды захрипел от боли. Ещё один хлопок - и руки, державшие меня, неожиданно ослабили хват. Я резко обернулся. Главарь лежал на земле, держась за изувеченный локоть. Пуля, пролетевшая навылет, превратила его в кровавое месиво. Возле шефа лежал второй нападавший с расширенными от испуга и шока глазами. Он получил пулю в бедро - и очевидно было, что в ближайшие полгода его ждала долгая и проблемная реабилитация. Оторвав взгляд от земли, я заметил шагах в тридцати от себя готовящегося к следующему выстрелу Войтынского. А стоявший по соседству Витэска аккурат в этот момент нажал на спусковой крючок.

Страшная вещь - эта израильская пушка. Пуля "Магнум" калибра 44 с воем пронеслась мимо меня и угодила в парня, пытавшегося втолкнуть Нэнси в автомобиль. Капитан не был сторонником каких-либо полумер - и выстрел у него получился перворазрядным. Несмотря на количество выпитого алкоголя и слабое ночное освещение улицы. Нападавший выпустил Нэнси и отлетел бы, наверное, до границы соседнего повята, если бы не задержался на распахнутой автомобильной дверце, вынеся её с грохотом. Полагаю, что если он когда-нибудь в отдалённом будущем встанет с инвалидного кресла, то до конца жизни обязан будет каждое воскресенье заказывать благодарственную мессу в костёле - но и так не оплатит милосердия Всевышнего.

Остальные двое нападавших, по-видимому, решили побить мировой рекорд в спринте - что, принимая во внимание их многочисленные переломы и ушибы, было для них деянием не из разряда пустяшных. С поля боя они удалялись с такой скоростью, что если бы им удалось сохранить заданный темп, у них имелся неплохой шанс в течение часа достичь окраин Берлина. Витэска снова поднял пистолет, но я в последнюю секунду успел крикнуть:

– Оставь! Надо смываться как можно скорее.

Нэнси стояла на коленях посреди улицы. Видно было, что она ещё не успела переварить всё случившееся, но прилагала титанические усилия, чтобы взять себя в руки. С момента нашего страстного поцелуя прошло не больше двух минут. Но теперь на расстоянии одного метра от неё лежали трое раненых человек, да и я выглядел немногим лучше.

– С тобой всё в порядке?
– хрипло поинтересовался я.

– Да. Кажется, да.
– Она посмотрела на меня. Со слезами на глазах - но, в конце концов, это была самая естественная реакция.
– А с тобой?

– До свадьбы заживёт, - я неловко попытался приободрить её.
– Надо делать ноги отсюда - и как можно скорее.

– А полиция? Разве ты не вызовешь полицию?
– удивилась она.

Ох уж эти американцы. Едва душа в теле, а лепечет о законности.

– Сама приедет, - пробормотал я, осторожно ощупывая нос. Вроде не сломан.

– Но ведь мы должны им всё рассказать. Дать показания.

– Этого мы не можем. Мы не на службе и за пределами гарнизона. Нами сильно травмированы семеро человек - включая тех, в ресторане. Если начнём разговаривать с полицией, то никуда завтра не выедем. Дело затянется на неопределённый срок. На месяцы. Старик будет в ярости. К тому же, ещё неизвестно - какие показания дадут свидетели из ресторана. Может быть, они боятся тех типов больше, чем нас. Почём знать, что не посадят нас самих?

Тем временем к нам подоспели наши спасители. Уже никому было не до шуток. Войтынский умелым движением открутил глушитель от ствола пистолета.

– Стоило стараться, - пробормотал он.
– Мне и в голову не пришло, что пан капитан Ветэска захочет поднять на ноги всю округу.

– А что пан капитан Ветэска должен был делать? Подождать, пока нашу очаровательную пани капитаншу порежут на кусочки?

– Благодарю за помощь, - пробормотал я, ощупывая разбитые губы.
– Что вам стоило стрелять чуть менее эффективно?

– Дружище! Ты думаешь, что мы с такого расстояния могли терять время на игры в снайперов? Все живы - и довольно. Радуйтесь, что в вас не попали, голубки лобзающиеся.

Он прав. Я жив. И Нэнси тоже жива.

Курцевич, не обращая внимания на наши разговоры и стоны нападавших, вытянул из кармана одного из них ключи от наручников. Спустя пару секунд Нэнси была свободна.

– Идёмте, - сказал Войтынский.
– Сейчас сюда сбегутся пол-города.

– Думаю, да. Но сначала надо найти мой пистолет. И лучше, если бы мы все сегодня ночевали в гарнизоне, а завтра в городе не показывались.

Несогласных не было. Поиски заняли немного времени. Я вложил найденный ствол за пояс, быстрым взглядом окинул поле сражения - и мы умчались в ночь.

III. ЛАГЕРЬ

1.

На следующее утро я пробудился в таком нездорово блаженном состоянии, что лишь через добрых десять минут стал припоминать о малоприятных происшествиях предыдущего вечера. Я чувствовал себя законченным идиотом: это ужасное похмелье, едва ли не сломанный нос, разбитые губы. К тому же меня, наверняка, разыскивала полиция половины воеводства. У моих коллег, подстреливших вчера трёх типов, проблемы были ещё покрупней. Их, безусловно, разыскивала полиция трёх воеводств и отборные отряды Центрального Следственного Бюро. Учитывая, что в эту забаву были замешаны мафиозные тузы, финансирующие половину официальных и неофициальных структур в регионе, можно было надеяться, что следствие будет осуществляться крайне энергично.

Несмотря на подобные мысли, я не мог подавить радостного настроения. Однако, поразительная непоследовательность.

Я неспешно встал, привёл себя в какой-никакой порядок и показался на белый свет. Работа в батальоне кипела как в улье. Рёв танковых двигателей, лязг гусениц, крики, смех, ругань - идеальный камуфляж. У входа в здание стоял Курцевич, наблюдающий за погрузкой танков на транспортировочные прицепы. Он выглядел свежо и браво. Ну, в конце концов, вчера ему ни в кого не пришлось стрелять.

– Привет!
– буркнул я.
– Ничего интересного не пропустил?

– Ничего особого, - ответил он.
– Карский тут недолго крутился и совал нос туда-сюда. Но, в общем, всё тихо.

– Ну, может, повезёт. Видно, что по зубам прилетело?

Он внимательно присмотрелся.

– Губы немного опухшие. И нос тоже. Но, вроде, не сломан.

– Сам вижу.
– Скривился я.
– Могло быть и хуже. Видел Нэнси?

Он посмотрел на меня с интересом.

– Нет. Наверное, со своими людьми.