Чтение онлайн

И, наконец, поручик Кароль Станьчак - командир разведвзвода. Должен был командовать трёмя разведывательными бронемашинами БРДМ-2 и четырнадцатью собственными подчинёнными, а также прикреплённым взводом сапёров. Неразговорчивый, упрямый и до невероятности эффективный. На учениях умел исчезать со своими людьми без следа, затем появляться через семьдесят километров и демонстративно брать в плен штаб противника вместе с командиром. После чего вновь испарялся и выныривал в следующем неожиданном месте. Как он это делал - оставалось для всех, включая арбитров учений, неразгаданной тайной.

Личный состав дополняли поручики: Вацлав Грабовский, командир зенитной батареи, и Януш Войтынский, командир взвода ГРОМ-а. Об этом последнем я не знал буквально ничего - я не встречал его раньше, но не имел свободы выбора. Дрэшер просто представил мне его и приказал включить в состав подразделения. Взвод ГРОМ-а, насчитывающий двадцать человек - три отделения по шесть человек плюс снайпер, плюс сам Войтынский - должен был передвигаться одолженными у американцев четырьмя "хаммерами".

Я попрощался с Курцевичем и отправился на встречу с неизвестным. По пути размышлял о том и о сём, одновременно выстраивая в голове список аргументов для убеждения начальства вышеупомянутых офицеров, которое, совершенно естественно, не захочет отпускать своих лучших людей. И действительно - в течение остатка второй половины дня мне пришлось выдержать несколько очень нелёгких баталий. В одном случае я даже обратился за помощью к Дрэшеру.

В конце концов, я собрал эту избранную группу в обшарпанной столовой в выделенном батальону бараке и огласил короткий, но эффектный спич, в котором ясно представил дело, на которое мы подписываемся. Увы, все кандидаты - неизвестно почему - пребывали в состоянии радостной эйфории от факта, что они теперь элита польской армии, авангард мировой войны с террором и террористами. Но, по-моему, они либо демонстрировали отрыв от реальности и свои самоубийственные наклонности, либо у них были проблемы со слухом, когда я объяснял сколько времени у нас осталось на подготовку и то, что наши навыки предстоит применять против людей, для которых сломать нам карьеры стоит ровно столько же, как щёлкнуть пальцами. Они совершенно проигнорировали факт, что нас намерены применять в настоящих боевых действиях. Возможно, они услышали только часть речи о блеске и почестях. Разумеется, они единогласно продекларировали желание участвовать в этом цирке.

– Ну, хорошо, - вздохнул я.
– С этой минуты вы подчиняетесь мне, с вашим начальством всё уже формально улажено. Прошу вас немедленно принять командование над подчинёнными вам подразделениями. Кажется, в основном это ваши прежние люди. Готовность к отъезду: завтра, в 13.00. На данный момент самое главное - это сбор остатков снаряжения, наблюдение за монтажом IVIS-а, а также проведение необходимых осмотров. Проверьте списки имущества. В случае замечаний - немедленно докладывайте. Нам не полагается разве что птичьего молока, а потому пользуйтесь моментом. Есть вопросы? Нет. В таком случае, господа офицеры Отдельного Разведывательного Батальона, разойтись!

– Есть, разойтись!

В узких дверях образовалась небольшая пробка - охваченные энтузиазмом парни рвались как можно скорей отправиться в путь, чтобы отставить свой личный след в противоборстве с этим мясником Усамой. Я вышел вслед за ними преисполненным достоинства шагом. Мне не пристало бегать, как какому-нибудь сосунку.

Я направился в расположение американских союзников. С ними, к сожалению, была отдельная проблема. Уже утром они онемели, когда увидели в каких условиях им предстоит жить, а ведь, в конце концов, перед их приездом целое отделение обслуживающего персонала полдня убирало и драило выделенный им барак. Потом они кривились во время обеда и, насколько мне удалось подслушать, сержант-шеф клялся всем, что ноги его больше не будет в столовой и интересовался ближайшим Макдональдсом.

Я вошёл в обширный ангар, ощущая на себе внимательные взгляды стоявших в карауле морских пехотинцев. MDS занимал самый центр помещения и, хотя последнее было не маленьким, я покривил бы против истины, если бы сказал, что в нём осталось много свободного места. Возле MDS-а примостился бронированный "стар" - собственно, моё командное место. По соседству с гигантской машиной союзников он выглядел как бедный родственник. Нэнси Санчес стояла перед фургоном и что-то энергично объясняла своим людям.

– Что у нас с темпами работ, пани капитан?
– Я хотел сказать нечто совершенно иное, но поскольку мы были не одни, вынужден был старательно держаться служебных тем.

– Дело движется, - ответила она столь же официальным тоном.
– Я организовала три группы информатиков и связистов. Устанавливаем программное обеспечение во всех машинах и вертолётах. Хотим уже сегодня закончить установку, а завтра, еще до отъезда, протестировать всю систему. Очень помогает нам этот ваш капрал... Галясь.

– Галясь.
– Я кивнул головой.
– Этот в каждую дыру влезет.

– Я заметила, - невозмутимо ответила она.
– В данный момент он даёт наставление нашему главному информатику как устанавливать программное обеспечение в вашей машине.

Я любезно улыбнулся.

Её васильково-синие глаза смотрели на меня с тёплой приветливостью. Её улыбка была чем-то большим, чем обычная служебная гримаса. Я почувствовал что-то вроде злого удовлетворения, что это не производит на меня особого впечатления.

Мы вошли внутрь "стара". На маленькой табуретке сидел американский специалист, в моём удобном кресле развалился Галясь. Не хватало ему только сигары и рюмки коньяка. Я сразу заметил, что капрал, несмотря на явно недостаточное знание английского, добился почётной функции ходячего справочника в вопросах, касающихся прозы жизни польской воинской части. Что для американцев было само собой разумеющимся, у нас необходимо было улаживать - часто заходом слева - чего, в свою очередь, американцы совершенно не понимали. И Галясь занимался именно этим. Компьютерное оборудование, закупленное согласно системным требованиям, было первоклассным, но, разумеется, оказалось, что не хватает нескольких трансформаторов и переходников. Система, стоимостью в несколько сот тысяч долларов, не работала из-за отсутствия частей, стоимостью в несколько сот злотых. Галясь посмотрел, прикинул, поговорил со знакомыми из интендантства и домашними средствами дополнил все недостающие элементы. Капрал лично подключил их с помощью большого паяльника, а монтёр из ремонтного отдела, который был едва ли не сантехником по образованию, соединил кабели. Я вошёл в тот момент, когда Галясь жестом фокусника поворачивал главный силовой рубильник. Прежде чем перепуганные американцы сумели вообще отреагировать, мониторы в машине командования вспыхнули сотней разноцветных огоньков и, к удивлению наших гостей, программа IVIS запустилась вместе с сопутствующими ей приложениями. По моему скромному мнению, честь польской армии была спасена. К сожалению, наши американские союзники имели отличную точку зрения. Кажется, с этого момента они начали относиться к нам, как к банде опасных сумасшедших, которым смертоносное оружие было дано в руки лишь по серьёзному недосмотру Дяди Сэма. Это смертоносное оружие - по мнению американцев - ещё, несомненно, послужит нанесению себе и всем вокруг неотвратимого вреда. Что, как вскоре выяснилось, не было слишком далеко от истины.

Таким образом, с самого начала сотрудничества команда капитана Санчес смотрела на нас довольно подозрительно. Даже я, имеющий все возможные разрешения и полномочия для пользования IVIS-ом, равно как и допуск в тайны MDS-а, не пользовался их полным доверием; сержант-шеф Уилсон, рассматривая мое удостоверение, демонстрировал такую гримасу, как будто хотел его сжечь, а потом проглотить (или, может быть, наоборот: проглотить, а потом сжечь), а потом показать мне средний палец, любовно приговаривая: "fuck yourself". Увы, моё удостоверение было в порядке, а потому сержант со вздохом пропустил меня внутрь MDS-а. Я полагаю, с этого момента он решил для себя, что безопасность Соединённых Штатов отныне находится под постоянной угрозой.

Я поболтал с операторами системы, поглазел с минуту на разноцветные окошки приложений - и вышел. IVIS и MDS были моими последними проблемами. Нэнси помахала мне рукой на прощание. Мой пульс опасно ускорился.

Войтек Курцевич стоял перед ангаром и смотрел на меня исподлобья. Но выражение лица имел довольное.

– Чего пялишься?
– проворчал я.
– Выбрал людей?

– Выбрал, - кивнул он головой.
– Уже учат программу. Механики делают основательный осмотр всех узлов. У парней тоже всё неплохо идёт.
– Упомянул он о командирах остальных подразделений.
– Даже не было особых проблем с комплектацией экипажей. Хотя, думаю, основной мотивацией этих грёбаных наёмников была мамона - впрочем, как всегда. А ты выглядишь так, будто готов хоть сейчас упасть в обморок.