Чтение онлайн

Увы, мир тут стремился к балансу, и была нужна энергия. Откуда бы ни черпала силы магия, способная нарушить местные физические законы, источник её был ограничен. Полагаю, медь и золото, служащие топливом для рун, по уровню лежат в самом низу энергопроизводительности, вроде дров для костра. Но для моего замысла должно было хватить и этого.

В Основах я не нашёл ничего подходящего. Разве что там были руны, среди значений которых были «чёрный» и «белый». Нет, всё не то.

Я вдруг обнаружил, что у меня кончилось пиво. Встал, чтобы пополнить запас для производственной необходимости, и очень вовремя.

Вокруг кипела работа.

Из тонкой кожи уже кто-то собрал первый грубый макет. Гравёры трудились, резали руны на готовых деталях. Мастера не торопились, пока этим занимались ученики, и я видел, как от тщательной, но достаточно простой работы по вырезанию в металле семи линий и кружка молодые здоровые дварфы вырубались от усталости. Их подхватывали и уносили в комнату отдыха за стенкой. Подавальщицы не успевали открывать бочонки.

Работа кипела. Уже были готовы первые тестовые узлы.

Я думал, что мы просто сделаем несколько шарниров, и всё.

Ха. Ха. Ха.

Я попал к дварфам.

Сочленение, которое я видел просто как вставленную в трубу конструкцию, механики видели как набор хитрых шестерён с ручным стопором и степенями усилия. Прямо на моих глазах дварфы пытались остановить бешено вращающуюся шестерню. Шестерёнку, точнее, размером с диаметр запястья. Для этого потребовалось достаточно значительное усилие. Мастер остался недоволен: он хотел, чтобы было сильнее. И чтобы потребовался рычаг.

Все задумались, как лучше расположить усиливающие руны. Я присоединился, и вскоре мой арсенал пополнился четырьмя новыми рунами. Странно, что в Семидесятидвухвратной мне о них не сказали. Видимо, я уснул, а потом было не до этого. Но теперь мастера очевидно приняли меня за своего и охотно делились знаниями.

Я вернулся к своему столу.

Итак, вот мой воображаемый толстошлемник. Я мог повлиять на него многими способами. Например, заставить его плотнее лежать. Не сделать тяжелее, а будто бы слегка прилипнуть к столу. Могу заставить наоборот, скользить легче, отчего даже от лёгкого толчка он соскользнет с руны, как нога со льда. А могу сделать его тяжелее или легче.

Видимо, именно тут крылись некоторые непривычные мне возможности местного транспорта и подъёмников, основанные на механике и чистой мускульной силе. Часть работы делала магия. Впрочем, не факт. Я где-то слышал, что рабочую самодвижущуюся повозку, приводимую в движение мускульной силой, сделал, вдохновившись чертежами Леонардо да Винчи, русский механик-самоучка лет за сорок до изобретения парового двигателя. Может, и врут, конечно.

Итак, что с моим виртуальным толстошлемником? Вот он. Я могу сделать его тяжелее. Могу легче. Что делать, если мне нужно, чтобы он был то легче, то тяжелее?

Размыкание цепи?

Да, это работало. Вот зачем у нас столько рычагов: они смыкали и размыкали пластины с нарисованными на них рунами. Тем самым разъединяня или соединяя в целое рисунок. Но мне нужно было именно желание, а не физическое усилие.

Несомненно, это была трудная задача. Я составил список подходящих рун, а потом... А что, если я переусложняю?

И вот эти руны — это образы того, как видят мир боги? Может, у них чуть больше измерений или типа того. Они оставили дварфам набор смайликов для взаимодействия со своим интерфейсом, а я пытаюсь создать из них осмысленную фразу? А суть именно в доступе к интерфейсу.

С огромным сомнением я нарисовал руну, которую про себя называл руной энергии. И замер.

Внутрь неё я хотел просто тупо вписать слово «желание».

Вот так.

Ну а что, можно же попробовать.

Проблема в том, что «желания» в дварфийском не нашлось. Это как с «тоской» в русском. Можно подобрать похожее по смыслу слово, в зависимости от контекста. У дварфов тоже не было тоски, зато было то, что я называю «тёмный тантрум», и слово, означающее грусть от несовершенства мира вокруг. Предполагалось необжитое пространство без прямых углов, но это не совсем то. Там глубже...

Так, ладно. Что у нас близко к желанию? Долг. Необходимость. Мысль. Воля.

О! Пойдёт. Кстати, тоже коротко.

Я вписал.

Выпил пива.

Встал, подошёл к лежащей как образец лампе с руной на шарнире.

Ничего не произошло. Но я что-то почувствовал. Похоже на то, как будто ты смотришь на свою лежащую на столе руку, и желаешь чтобы она сжалась в кулак. Одного желания недостаточно. Нужно именно послать сигнал. Я взбесился. Ах ты, в бороду тебе насрать, сгибайся! Короткая вспышка ярости слегка отогнала накатывающую сонливость. Но не надолго. Я так устал, что даже разозлиться надолго не мог. На чистом упрямстве я снова попытался заставить руну работать. Внутри себя. Как разжал бы собственный кулак. Уже закрывая глаза я заметил, как лампа разогнулось. Она разогнулась.

И только после этого я опустился на пол, устроился поудобнее и захрапел.

Я проснулся как раз вовремя, чтобы присоединиться к завтраку. Ну, или ужину. Похоже, я не ел примерно день. Может, чуть меньше. Помимо пива, разумеется, но пиво у дварфов не еда. Ну, то есть еда. Но не настолько, чтобы бабки из кухни засчитали.

Судя по всему, здесь забыли про еду и все остальные, потому что по мастерской бегали дварфийки постарше, возможно специально призванные именно для этого, и заставляли дварфов присоединиться к столу.

Именно заставляли.

Не звали, не приглашали, не просили. Одна такая широкая, как хороший верстак, дварфийка ухватила молодого механика за ухо и повела к столу, пока тот пытался объяснить, что ему осталось всего две линии наметить. Другая просто забрала у мастера инструмент и положила его себе в карман. Мастер проводил инструмент взглядом, полным такой тоски, что я едва не прослезился.

Но к столу пошёл.

Во главе стола, словно виновник торжества, сидел Стур.

И он был абсолютно счастлив. На его культе красовался новенький, блестящий протез с бронзовыми гранями и рунными орнаментами. Стур сжимал и разжимал кулак, потом проворачивал руку с вкусно хрустящим звуком хорошо работающего механизма, фиксировал запястье, опускал, брал кружку, отпивал, потом разворачивал руку вниз, брал что-нибудь со стола и подносил ко рту. Рядом сиял улыбкой Браск.

Впрочем, похоже, мы двое были единственными, кто радовался за Стура. Не считая его самого. Все остальные были абсолютно недовольны его протезом. Только об этом и шли разговоры за столом. Надо было сделать вот так. Нет, вот так. Здесь слишком тонко. Здесь слишком толсто. Пальцы сгибаются плохо. Рука проворачивается не так. Никуда не годится. Камнежоры испражняются тщательнее и умнее. Надо переделать.

Похоже, моя руна, которую я создавал именно для шарнира, по по каким-то причинам не оказалась чем-то вроде крутящего момента. Её даже уже гравировали на шестерёнках. С этим были какие-то сложности, и лучше выходило именно работа на сгиб. Из-за этого тот, кто разрабатывал сочленение, вернее, даже механический сустав для запястья Стура, малость задушнил и завозился, а потом вырубился после нанесения руны. В общем, то ли она не подошла по размерам, то ли ещё что. Короче, производственные проблемы.