Чтение онлайн

Заметив наши взгляды, он смутился. Прорычал в бороду:

— Мы делали так в детстве.

И набычился.

Все отвернулись, понимающе переглянувшись. Такой хлеб мог лежать... Да хрен его знает сколько. Высыхая, он всё равно оставался тяжёлым как кирпич и таким же по съедобности. В отдалённых складах, где мы с Торвом добыли сердца големов, этих буханок были сотни кубометров. Не удивлюсь, если им лет сто. В воде он не размокает, только в дварфийском пиве. А вот оно столько не хранится. По разным причинам. В первую очередь из-за ежедневного расхода, разумеется.

Но кормить этой штукой детей...

Дрогн рос в тяжёлое для его цитадели время. Но об этом он расскажет сам, если захочет.

Вскоре мы легли спать. Засыпали плохо. Всё же Грим решил нас ограничить, поэтому часть еды за ужином пришлось добирать тем, что дал Хальд. Жидкое пиво, каменный хлеб... Это делало настроение... слегка человеческим. Плохим. Навалилась какая-то усталость.

Мы все некоторое время ворочались, но только Стур захрапел, как в палаты ворвался Дорн Меднорук. Вскочили мы ещё до того, как он до нас добрался: грохот разносился по галерее впереди него. И не столько из-за него, сколько из-за огромной свиты: пяток дварфов в доспехах и с оружием, десяток каких-то очень дорого одетых, в диковинные ткани, вдвое больше всевозможных хранителей и смотрителей. Среди последних — испуганная борода Хальда.

Меднорук почти бежал к нам во главе целой армии. Но ворвался в наши палаты, к счастью, только с двумя аристос Фейтхолла в кольчугах, со щитами и, внезапно, мечами на поясах. Я заметил, что у них на шлемах жёлтые полосы. Подражают избранным Раудмаля?

Меднорук, тяжело дыша после быстрого шага, вихрем пронёсся мимо нас к Гриму. Схватил того за плечо. Придвинулся. Излишне грубо, как по мне. И сунул ему что-то в руку.

— Эйдскель. Ты идёшь туда. Теперь ты хирдман над всеми, кто держит Кхар-Дун.

Ещё до того, как Дорн Меднорук успел закончить, Грим демонстративно взглянул на брусок золота, который ему сунули в руку. Так, чтобы мы тоже увидели. А потом взял руку Дорна и вложил золото обратно тому в ладонь. И громко произнёс, глядя прямо в глаза:

— Таких нужно две!

Повисла небольшая пауза. Дорн выпучился на Грима. Похоже, он так удивился, что даже рассвирепеть забыл. Паузу нарушил густой, как из бочки, бас Торва:

— Две кружки!

Дорн Меднорук потратил немало времени, чтобы прожевать и проглотить то, что рвалось из него наружу. Потом он наконец выдавил:

— Это задаток.

И выронил золото на ложе Грима.

— Остальное получите после работы.

После чего развернулся и сбежал с той скоростью, с какой мог бы убегать от подступающей воды.

— Надо бы сказать «каждому», — подумал я вслух, проводив взглядом Дорна.

Топот множества ног быстро удалялся. Даже быстрее, чем приближался. Догонять будет трудно. Мне следовало думать быстрее.

— Никто не сможет сказать, что ожидал, что он согласится и на предложение Торва, — машинально поддержал меня Грим.

Он поднял золотой слиточек и протянул его Стуру. Очень похожий на «батарейку» Раудмаля, только украшенный немного по-другому. Похоже, тут уже есть какая-то стандартизация драгоценных металлов. Стур спрятал его в больше похожий на сундучок кармашек на поясе.

Спать и вовсе расхотелось. У нас ещё осталось немного жидкого пива, что многое говорит о его качестве, поэтому все решили выпить и обдумать произошедшее.

К счастью, долго ломать голову не пришлось. Явился Хальд Ключник с сообщением, что он выделяет нам носильщиков до границ каверны и вообще готов помочь со всем, чтобы мы выступили как можно раньше, ведь время не терпит.

Мы попросили пива получше, но в этом он отказал, сославшись, что указаний на смену ступени снабжения Дорн не дал. Впрочем, это не вызвало у нас особого возмущения: Хальд присел к нам и объяснил произошедшее.

Свартскард подступил к Кхар-Дуну. Строит лагерь. Подтягивает войска. Не иначе, готовится к штурму.

Сообщив эту новость, Хальд тут же скрылся, предвидя новые просьбы. Но и за эти сведения можно быть ему благодарным.

К Эйдскелю мы шли быстро. Нормальной еды в Фейтхоле с собой нам так и не дали. Чёрный каменный хлеб, слабое пиво. Что хуже, приходя в цитадели, мы теперь уже были не охотниками, а вроде как «хеймарами Фейтхолла», и это меняло к нам отношение. Многие цитадели встречали нас заметно хуже, чем просто охотников, пусть даже и идущих мимо по своим делам. В одной даже начали требовать плату за еду, которую мы брали с собой.

Охотников кормили, одевали и даже чинили по обычаю, сейчас же нам прямо сказали: «Ваш хейм богат, вот пусть вас и кормит». Нам на помощь приходили лагвёрды. Очень похоже, что если бы не они, в некоторых цитаделях с нас бы попытались стрясти и плату за еду на столах.

Мы успели. Свартскард, похоже, не торопился. Они строили лагерь. Дварфийский: судя по рассказам нескольких отчаянных дварфов, подошедших посмотреть поближе, они возвели долбаную крепость на своём конце Кхар-Дуна.

Грим недолго слушал новости, рассматривая подсвеченные фонарями чёрные штандарты вдалеке. Зато нетопырей не видно. Много арбалетчиков у Свартскарда. Научили летающих тварей повышенной осторожности по отношению к бородатым пешеходам.

Грим оказался кстати. Похоже, его встретили как старейшину, завалив своими проблемами. Он просто слушал, прерывал, уточнял, шёл смотреть. Никаких пафосных церемоний: Грим просто стал главным. Такое ощущение, что до него главных толком и не было. Впрочем, вполне возможно: принцип единоначалия на войне, при всей своей очевидности, дварфами, похоже, использовался ситуационно. И гарнизон Эйдскеля состоял как бы из множества отправленных сюда из разных цитаделей отрядов.

Мы с Торвом нашли земляков из Медного Горна. Вернее, они нас нашли, увидев и узнав в лицо, разумеется, Торва.

Их было четверо. От них мы и узнали, что это теперь было что-то вроде помощи на сборе толстошлемников или в пробитии новых тоннелей. Этакая командировка на шесть дней. Потом их сменяли другие. Остальные были примерно так же, за исключением нескольких крупных отрядов, по пару десятков дварфов. И каждый отряд столовался сам, со своих запасов. Уж не знаю, как Меднорук собрал такую нелепо сложную систему, но вопреки всему она работала.

Первые дни были наполнены напряжённым ожиданием, подошли даже какие-то подкрепления, но... ничего не происходило.

Браск неожиданно обрёл счастье в этой довольно угнетающей обстановке. Он оказался самым квалифицированным механиком. И очень быстро занял место заместителя Грима непосредственно по укреплениям, которые были сделаны хорошо. Но можно же и улучшить. И теперь он командовал, куда камень, куда балки, кому тачки, как сделать рычаги и всё такое.

Стур неожиданно легко стал одним из руководителей, задвинув всех тех, кто был до прибытия нас с Гримом. Отчасти из-за своего протеза. Он не только делал его заметным, но и сама сложность работы и талант мастеров, сделавших его, автоматически внушали уважение. Это как если бы это был айфон, но таких айфонов только один. Стур, впрочем, оказался на месте: всегда немногословный, он стал неожиданно требовательным и ловко тасовал дварфов, будто нутром чуя, кому и что поручить.