Чтение онлайн

Он наклонился ко мне так быстро, что я почувствовала его несвежее дыхание. Его рука потянулась к моему лицу, намереваясь потрепать по щеке.

— Так что давай без драм. Ты дашь мне нужную сумму, чтобы я мог покрыть долги в столице, и завтра же доведешь дело с мальчишкой до конца. Иначе...

Я перехватила его руку на полпути. Мои пальцы, закаленные годами работы (вы не представляете, сколько сил нужно, чтобы удержать вырывающегося трехлетку во время истерики), сжали его запястье мертвой хваткой.

— Послушайте меня внимательно, господин Кросс, — мой голос понизился до того самого «регистра директора», от которого у молодых воспитателей подгибались колени. — Вы совершаете классическую ошибку педагогического процесса: пытаетесь манипулировать тем, кто перерос вашу систему ценностей.

— Что ты несешь? — он попытался вырвать руку, но я сжала сильнее. Моя магия — та самая густая, похожая на деготь субстанция — зашевелилась в кончиках пальцев. Воздух в комнате стал тяжелым, пахнущим старой медью.

— Я несу вам информацию, — я встала, медленно оттесняя его к центру комнаты. — Серафина, которую вы знали, больше не существует. Она совершила много ошибок, и я сейчас занимаюсь их исправлением. И вы — самая досадная из них. Шантаж — это оружие слабых. У вас есть письма? Прекрасно. Идите к Аларику. Прямо сейчас. Он в конюшнях.

Кросс побледнел. Его самоуверенность начала осыпаться, как плохая штукатурка.

— Ты блефуешь... Он убьет тебя!

— Возможно, — я сделала еще шаг вперед, заставляя его пятиться. — Но перед этим он превратит вас в кровавое месиво. Аларик Рид не прощает предательства. И если я пойду на плаху, то только после того, как увижу, как «Черные псы» заживо сдирают с вас кожу за покушение на наследника рода. Как вы думаете, барон, кому он поверит больше: жене, которая сейчас лично выхаживает его сына, или мелкому вымогателю с сомнительными бумажками?

Я видела, как в его глазах зажегся страх. Он был трусом. Обычным паразитом, который привык кормиться чужими слабостями.

— Ты... ты сумасшедшая, — пролепетал он. — Ты сама всё это затеяла!

— В прошлом, барон. А в настоящем — я хозяйка этого замка. И я не потерплю мусора в своей гостиной.

В этот момент я заметила на массивном дубовом столе тяжелый бронзовый подсвечник. Граммов восемьсот чистого металла. Мои инстинкты сработали быстрее, чем я успела подумать о «педагогическом такте».

Когда Кросс открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о том, как он разрушит мою жизнь, я просто взяла подсвечник и с глухим стуком опустила его на край стола прямо перед его носом.

— Вон, — скомандовала я. Это был не крик. Это был приказ, не допускающий возражений. — У вас есть три минуты, чтобы сесть на лошадь и исчезнуть из моих владений. Если через три минуты я увижу ваш камзол в пределах видимости, я лично позову стражу и обвиню вас в попытке отравления.

— Ты не посмеешь...

Я подняла подсвечник и замахнулась. Не для удара, а для демонстрации намерения. В моем взгляде в этот момент было столько ледяной ярости тридцатилетнего стажа работы в коррекционных классах, что барон икнул.

— Раз... — начала я отсчет. — Два...

Он не стал ждать «три». Кросс споткнулся о ковер, едва не упал, выскочил в коридор и припустил так, что только каблуки застучали по камню.

Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Подсвечник всё еще был зажат в моей руке. Адреналин бурлил в крови, а магия «тар» медленно оседала, возвращаясь вглубь моего существа.

— Эффективный метод, — раздался низкий голос из глубокой ниши у входа.

Я резко обернулась. Мое сердце пропустило удар.

Аларик.

Он стоял в тени тяжелых портьер, прислонившись плечом к косяку. Его руки были скрещены на груди, а лицо оставалось непроницаемой маской. Он не был в доспехах — на нем был простой черный колет, но его аура всё равно давила, заполняя пространство.

— Как давно вы там стоите? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. я медленно поставила подсвечник на место.

— Достаточно давно, чтобы услышать о «классических ошибках педагогического процесса», — он вышел на свет. Его глаза, обычно холодные и подозрительные, сейчас светились странным, неуловимым интересом. — И о том, что вы готовы пойти на плаху, лишь бы защитить моего сына от этого... субъекта.

Я молчала. Это был провал. Или успех? В зависимости от того, как он интерпретирует услышанное.

— Вы знали о письмах, — сказала я, это был не вопрос, а утверждение. — Мортон вам их отдал.

— Да, — Аларик подошел ближе. Он остановился в паре шагов, возвышаясь надо мной. — Я читал их все. Там была описана женщина, которую я ненавидел всеми фибрами души. Женщина, которая планировала убийство моего ребенка с этим ничтожеством.

Он посмотрел в сторону двери, куда сбежал Кросс.

— Но то, что я увидел сейчас... Серафина, которую я знал, никогда бы не рискнула собой. Она бы задрожала, начала бы молить о пощаде или попыталась бы договориться. Она не стала бы угрожать барону собственной казнью.

Он протянул руку и коснулся пальцами тяжелого подсвечника, который я только что использовала как оружие.

— Ваш «командный голос»... Он звучит так, будто вы привыкли управлять армиями. Или кем-то похуже.

— Детьми, Аларик, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Поверьте, тридцать гиперактивных детей в закрытом помещении — это испытание, к которому не готовят в вашей военной академии.

Он нахмурился, не понимая метафоры, но не стал перебивать. В его взгляде впервые появилось то, чего я так долго добивалась — сомнение. Не то подозрение, которое ведет к казни, а сомнение в собственной правоте.

— Кто вы? — спросил он почти шепотом. — Я видел вашу магию вчера. Этот черный поток... целитель сказал, что это похоже на первородную тьму, но она не разрушает, а связывает. Она защитила Леона. И сегодня... вы вышвырнули своего сообщника, даже не выслушав его предложений.

— Он не мой сообщник, — я расправила плечи. — Он — ошибка прошлого, которую я больше не намерена совершать. Мое единственное обязательство в этом мире — ваш сын. Если для того, чтобы он вырос здоровым и счастливым человеком, мне нужно будет выгнать всех баронов империи или самой взойти на эшафот — я это сделаю.

Аларик долго смотрел на меня. В тишине гостиной было слышно, как за окном кричат птицы и слышатся команды офицеров на плацу.

— Вы странная женщина, — наконец произнес он. — Вы говорите о «педагогике» и «воспитании» так, будто это магические заклинания. Вы используете наклейки, чтобы поощрять наследника герцогства. Вы кормите его кашей, которую он ненавидит, и он ест её, потому что вы на него «посмотрели».

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его присутствие больше не ощущалось как угроза, скорее как массивная скала, которая может как раздавить, так и укрыть от бури.