Чтение онлайн

Вернулась за школьную парту Тома Липаева, и мы рады были за нее.

Долгое время в новом объединенном классе ощущалось влияние двух начал, разделение на коалиции «ашников» и «бэшников», особенно среди девочек. Выходцы из класса « Б » после массового увлечения спортом потянулись к музыке, посещали музыкальный класс, правда не долго. Ядро активистов из бывшего « А » – класса противопоставило этому занятия конькобежным спортом в специальной группе, работавшей при стадионе «Динамо». Начались трени-ровки, после которых девушки приходили в класс оживленные, разрумянившиеся, посвежевшие. Они часто коллективно отмечали дни рождения, и виновник торжества приглашал всю компанию к себе домой. На эти праздники неоднократно попадала и я.

69. Переезжаем в «Красный дом »

Этой осенью, осенью 1961 г. папе наконец выделили другую квартиру – в Красном доме. Это был большой прогресс по сравнению с тем, что мы имели до сих пор. Капитально построенный, краснокирпич-ный дом был намного теплее. Квартира находилась на втором этаже. Там был водопровод, и папины мучения с ношением воды из колонки наконец закончились. В квартире было две печи, одна из которых – круглая, обитая покрашенной в черный цвет жестью, громоздилась в дальнем углу большой комнаты. Посоветовавшись с жильцами этого дома, папа с мамой решили круглую печь демонтировать, так как для тепла хватало одной – кухонной – печи. Как-то вечером, когда ходивших мимо дома людей почти не было, они вдвоем, разобрав печь и, конечно, соблюдая предосторожности, выбросили строительный мусор прямо через окно, со второго этажа, чтобы не носить его через подъезд. И затем, уже с улицы, отнесли все это на свалку.

Теперь можно было заняться мелким ремонтом, побелкой, покраской. Для побелки мама с работы пригласила мастеров, покраской папа занимался сам. Несколько дней мы еще ждали, пока высохнет пол. В ближайшее воскресенье с помощью папиных сослу-живцев вещи были перенесены вручную, так как от прежнего жилья до Красного дома было совсем близко, не более ста метров.

Новая квартира была просторной, с высокими потолками. Три вытянутых вверх окна выходили во двор на теневую сторону дома, что в летнее время являлось большим преимуществом. Как и в прежней квартире, здесь имелась одна большая комната. Второе помещение – поменьше – снова оказалось перегороженным и делилось на детскую комнату с окном и кухню. Вход в квартиру был не прямо с лестницы, а через общий с двумя соседями коридор, где можно было хранить заготовленный на зиму картофель и удобно разместить газовую плиту с баллоном, что и было сделано несколько позже.

Мебель в большой комнате была расставлена быстро, и перестановками мы не занимались, разве что крайне необходимыми. Каждая вещь вставала на свое – правильное – место. Логично было, например, родительскую кровать поставить к самой дальней от окон стене, ближе к кухне, откуда шло печное тепло. Шифоньер встал наискосок в углу комнаты. Рядом, вдоль стены – трюмо, в которое можно было смотреться и с близкого, и с дальнего расстояния. У стены, ближе к окну – вскоре купленный сервант, постепенно заполнявшийся красивой посудой. В простенке между окнами – комод, на который мы поставили вторую обнову – долгожданный телевизор «Верховина». Вдоль другой стены слева у окна попозже появился секретер для книг и для занятий. Затем – диван. Вскоре после переезда приобретен был также малогабаритный холодильник «Кузбасс», разместившийся в большой комнате у двери, ведущей в кухню. Посередине комнаты – круглый стол, который обычно оккупировала для занятий я.

Брат же чаще занимался в детской, где у окна стоял письменный стол, и вдоль двух стен размещались две наши кровати. Вдоль окна пристроили традиционный сундук, которого почти не было видно.

Кухонька была маленькая. Справа от входной двери размещалась вешалка; у двери в комнату – кухонный стол; у другой стены печь, затем – водопроводный кран и умывальник. Все компактно, все удобно.

На стенах появились ковры. Окна на сей раз были завешены красивой тюлью светло-кремового цвета с длинными кистями. На столе – скатерть; покрывала, накидки, салфетки, дорожки – все на своих местах. Как всегда, чистота и порядок. Новое жилье во всех отношениях оказалось надежней прежнего, и было нам в нем уютно и хорошо.

Покупка в то время таких вещей как телевизор, холодильник, газовая плита – большое событие. Данные предметы быта были и для нас в новинку, и в целом отражали победное наступление технического прогресса. И мы радовались тому, что усилиями наших родителей они пришли в наш дом.

С моими давними подругами теперь мы оказались в одном доме, а с Валерой Ханенко жили через стену.

Своим огородом мы так и продолжали заниматься. Сарай получили новый, и папа перенес туда хозяйственные вещи и переселил наших кур, все тех же пятерых белых несушек, сделав им внутри сарая специальную утепленную клеть.

70. Выступление на телевидении

В музыкальной школе я училась в четвертом – предпоследнем классе. Программа становилась все сложнее, и я продолжала совершенствовать свое мастерство. В начале года разучила прекрасный эстрадный вальс композитора О. Хейне для двух аккордеонов, который мы позже дуэтом исполняли с Людой Лямкиной. У меня была первая партия. После этого в моем репертуаре появилось несколько больших произведений из русской народной музыки, и они мне тоже нравились, как, впрочем, и слушателям. Великолепно зазвучал романс А. Варламова «Красный сарафан» в переложении для аккордеона. Затем Арсений Васильевич предложил мне разучить Вариации на темы русских народных песен «Среди долины ровныя» и «Светит месяц» в обработке Паницкого. Эту вещь я потом играла на экзамене. Вариации были достаточно сложные.

Концертными произведениями, которые я впоследствии могла сыграть почти без подготовки, стали «Голубой вальс» композитора Воскресенского и Вариации на тему русской народной песни «Коробейники», которые мы задорно исполняли опять же с Людой. Коронным номером этого учебного года стал «Персидский марш» И. Штрауса в переложении П. Гвоздева. Эту вещь я прежде не слышала, она была для нас необычной, от нее веяло экзотикой Востока. Многочисленные форшлаги, смещенное аккордовое сопровождение левой рукой, ноты с точками, придававшие мелодии восточный акцент, затейливо украшали в целом воинственно звучавший марш. Его я играла на смотре в школе. С этим номером я выступала на Хабаровском телевидении с участника-ми концерта, который давала Детская музыкальная школа. К этому времени телевизор у нас дома уже был, и как радостно было моим родителям вдруг увидеть на голубом экране свою «дочу»! Приехав домой после выступления, я видела их растроганные лица, светящиеся глаза, слышала их восторженные возгласы.

71. День 7-го ноября

На 7-е ноября старшеклассникам полагалось участвовать в праздничной демонстрации трудящихся города. Колонна украшалась флагами, транспарантами, портретами вождей. Не лишним был и какой-либо живой «монумент», символизирующий достижения школы. На этот раз решено было показать успехи в конькобежном спорте. На большой помост с ручками по углам встала девушка-спортсменка в характерной для конькобежца позе. Этой девушкой стала Лариса Белоусова из нашего класса, отнюдь не самая легкая по весу. И мальчики несли на плечах эту живую скульптуру – благо, что только мимо трибуны – и наверняка тихо возмущались про себя.

Ближе к вечеру, в этот же день, отметить праздник мы собрались классом на квартире у Гали Щегловой. Накрыли стол, поели, потом затеяли танцы, игры. Была тогда игра «в моргалки»: девушки рассаживаются на стульях, стоящих кругом. Сзади каждой девушки встает парень, он держит девушку за плечи. У кого нет девушки и стул пустует, тот подмигивая одной из сидящих девушек, дает ей понять, что надо перебежать к нему. Если ее не слишком крепко держат или сторож «зазевался», она перебегает к тому, кто подмигнул. Если убежать ей не удалось, то также – с помощью глаз – сманивают другую.

Помню еще такую игру: все встают в круг. Одному человеку завязывают платком глаза, поворачивают его три раза вокруг себя самого. Обходя круг, он останавливается около кого-нибудь и на ощупь, трогая голову, лицо, определяет, кто это. Каково же мне было, когда меня хотел узнать тот самый мальчик, оказавшийся рядом с завязанными глазами. – А, попалась? – приговаривал он. И я не знала, случайно это было или нет.

Мы что-то пели, у Гали был аккордеон, и я немного играла. Домой идти пришлось долго в ночной темноте. Дошли до школы, затем – нашей дорогой. Нас было четверо, он – с нами, но шел чуть поодаль, разговаривая с мальчиком.