Чтение онлайн

– Вот это да! Эти герои, эти отважные люди, оказавшиеся в день молодежного праздника в нашем городе и сидевшие в парке на скамье, желали отметить лишь одну девушку из великого множества выпускниц, и этой девушкой оказалась я! Я показала подругам написанное. На вечере гордо сидела с букетом на коленях, видя некоторое замешательство своих одноклассниц. Эту записку вместе с письмами я хранила потом десятки лет.

83. Поступление

В июле я сдала документы на лечебный факультет Медицинского института. Вступительные экзамены начинались в первых числах августа. Времени на подготовку еще было достаточно. Началось сплошное затворничество. Один лишь раз сходила я на концерт Украинского народного хора имени Григория Верёвки, приехавшего на гастроли в Хабаровск. Пригласила на концерт соседа Валеру Х., но он по какой-то причине отказался. Потом, правда, и я получила от него ответное приглашение – пойти с ним на пляж. Но теперь отказалась я, идти с ним на пляж мне было неудобно.

От концерта я была в восторге. Есть в украин-ских протяжных мелодиях какая-то своя грустная нота, доверительная интонация, глубина чувств, и я слышала это.

Получилось так, что недели три я была дома одна: родителям представилась возможность вместе поехать в Дом отдыха «Уссури», находившийся недалеко от пионерлагеря им. Володи Дубинина, где в то время отдыхал брат. В выходные дни они приезжали проведать меня. Перед отъездом папа объяснил мне, как надо ухаживать за курами: кормить, поить, чистить их клеть, выпускать гулять на день, а вечером, когда они уже зашли в сарай, закрывать лаз на ночь.

Обедать ходила в открывшуюся при Эмальзаводе столовую или готовила что-то не сложное сама на стоявшей в коридоре газовой плите. Тишина и отсутствие домашних действовали на меня расслабляюще. Наверное, сказывались и перегрузки во время учебного года, волнение во время выпускных экзаменов. А теперь вот было спокойно, и я днем часто спала, теряя дорогое время. Главной трудностью была физика. Первую часть учила досконально, а две другие – уже наспех, так как время поджимало. Остальные предметы: сочинение по литературе, английский язык, химия особых тревог не вызывали.

Подошел август. Вот уже на четверку написано сочинение, на пятерку сдан английский, а потом все пошло на смарку: физику и химию я сдала на тройки, и по конкурсу, несмотря на то, что в том году он был самый маленький – два человека на место – в Мединститут не прошла. А три мои одноклассницы поступили в этот институт. Может быть, и в то время кто-то сумел дать взятку, возможно, кто-то поступил, будучи хорошим спортсменом. А я потерпела фиаско, неожиданно для самой себя. Моя мама, переживая за меня, не находила себе места. Но папа не растерялся. Забрав документы из Мединститута, мы отправились с ним в ВУЗ, где на одном из факультетов поступающие сдавали экзамены по таким же предметам. Это был химико-биологический факультет Пединститута. Зачисление студентов там уже прошло, но папа упросил декана принять меня, показывая мой аттестат, а также Свидетельство об окончании музыкальной школы, сыгравшее, по-видимому, решающую роль в тех переговорах. Такие люди факультету были нужны, и я в тот же день попала в список кандидатов в студенты. Всего таких, как я, было четверо. Мы должны были ждать момента, когда кто-нибудь из принятых отсеется, что обычно происходило в первые же месяцы учебы.

На этом стрессовая ситуация была исчерпана, и буквально сразу же, еще в конце августа я со своей новой студенческой группой №512 начала ездить на сельскохозяйственные работы в совхоз, а также на Агробиостанцию факультета, которая выполняла роль опытного (подсобного) хозяйства. Там, кстати, я впервые увидела дальневосточные прикопочные сорта яблонь, ветви которых на зиму пригибались к самой почве и, накрытые толем, присыпались толстым слоем земли. Отведала и тех яблок – с неизменной кислинкой, зато крупных сочных ароматных.

Да, институтская жизнь началась прозаично, с обыкновенных сельхозработ, которых на долю студентов выпадало предостаточно. На совхозных полях было свежо и просторно. Собирали урожай – огурцы, помидоры. Обедали, рассаживаясь на ящиках из-под овощей. Иногда работники совхоза привозили нам свежее молоко, которое все с удовольствием пили. Я смотрела на девушек, которые окружали меня теперь. Новые лица, новая среда, новые порядки. Что ждет нас впереди?

Месяц сентябрь по обыкновению для студентов-первокурсников многих институтов был временем полевых работ. В сентябре копали картошку. Вот и наш курс – 78 человек – отправляли работать в совхоз им. В.И. Ленина, находившийся недалеко от города. С собой нужно было взять все необходимое для работы и отдыха и такой необычный предмет как матрасовку – чехол для матраса, который потом, набитый сеном, будет служить постелью.

Доставили в совхоз нас на машинах, разместили в просторном вестибюле сельского клуба. Матрасовки организованно и быстро были набиты сеном и уложены рядами на полу. Умывание – во дворе, холодной водой. Такой вот казарменный быт. Питались в совхозной столовой, куда три раза в день нас подвозили на машине. Готовить пищу поварам помогали наши же студентки, освобожденные от полевых работ. И начались дни, «золотые» – раз картошка, два картошка.., наполняем ведро, высыпаем в тару, которую везет впереди копающих трактор. И так целыми днями, с перерывом на обед. В любую погоду, за исключением, конечно, сильно дождливых дней.

На курсе было четверо парней. Они работали на току, где под навесом некоторое время хранилось и обрабатывалось зерно.

Вечерами царило оживление: играли в волейбол, смотрели кино в зрительном зале клуба, который был рядом – в смежном помещении. По субботам там устраивались танцы. «Так много девушек хороших…» приехало вдруг. Местные парни, конечно, пытались заводить знакомства. Однажды вечером случился открытый конфликт с кем-то из сельских заводил, и наш куратор – молодая преподавательница Лидия Михайловна – решила вызвать из города на помощь своего супруга, работавшего в милиции. Но телефона поблизости не было, и она послала с запиской в город двоих девушек – меня и Леру Крылову. Лера знала, где жила семья Лидии Михайло-вны, так как училась в одном классе с ее сестрой. Доехав до города на автобусе, мы добежали до этого дома. Обратно с оперативниками ехали на милицейской машине. К счастью, все улеглось, и подоспевшим на помощь ничего особенного делать не пришлось.

Часто приезжали работники деканата: узнать, как идут дела, дать наставления, сообщить новости. Так довольно скоро стало известно, что «кандидатов» зачислили в студенты, и однокурсники рады были за нас. А всему курсу поручено было подготовить для работников совхоза концерт художественной самодея-тельности. В клубе оказался аккордеон, и я – единственный музыкант на курсе – стала главным активистом в подготовке этого концерта. Зазвучала музыка, как-то быстро нашлись энтузиасты: певцы, чтецы, танцоры. Таланты в таком большом коллективе конечно же были. И мы стали репетировать по вечерам. Валя Кадина и Лена Бабкина читали стихи. Успехом у нас, а потом и у зрителей пользовались две наши певицы с сильными красивыми голосами: Лера Крылова хорошо исполняла современные эстрадные песни, всеми любимую – «На побывку едет молодой моряк», а Нина Мокронос красиво пела русские народные песни. Вот строчки одной из них:

Волга-реченька глубока,

Бьет волнами в берега,

Мил уехал, не простился,

Знать любовь не дорога.

Ой туманы голубые,

Серебристая вода.

Неужели ко мне милый

Не вернется никогда…

Остальные артисты пели хором или вокальной группой. Подошло время выступать, и с утра в этот день мне даже разрешили не ехать в поле, так как много надо было репетировать самой. Что-то я играла сольно, аккомпанемент подбирала на слух. Выступи-ли успешно.

Трудовой месяц подходил к концу. Как-то во время работы в поле к нам на лошадях подъехали сельские ребята. Я, никогда не сидевшая на лошади, вдруг захотела попробовать прокатиться верхом. Мне помогли взобраться на лошадь, дали в руки поводья, и я поехала. Сначала медленно, потом все быстрее. Но тут кто-то из парней решил, шутки ради, подстегнуть мою лошадь, и она понеслась во весь опор. На миг все исчезло из виду: люди на поле, лихие всадники; остались только я и несущаяся вперед лошадь. Что делать? Никто мне ее не остановит, кроме меня самой. Взгляд мой впился в удила, вложенные в рот животного. Крепко держа поводья, я стала не резко, а медленно их натягивать, что было сил. – Ведь лошади должно же стать больно, – думала я, – и она поймет, что от нее требуется. И она поняла и постепенно начала сбавлять скорость. – Ура! Я победила! И не случилось лиха… Долго потом я вспоминала эту быструю езду, которую, по утверждению Н.В. Гоголя, любит всякий русский.