Чтение онлайн

— Пускай таких людей, как вы, даром сажают... хоть я в это не верю. Как же тогда с колхозниками быть, с рабочими?

Мой Миша за пять лет, что я с ним живу, в четвертой зоне служит, всякие люди в политических зонах есть... Не только грамотные или начальство. Их-то за что засудили, если они не виновны?

— Скажу, Лиза. Одних по ошибке, других — за язык длин ный, с третьими — счеты личные свели, а четвертые — несо гласие с начальством высказали, таких, правда, мало, пятых, а их очень много, для острастки посадили, чтоб другие смотре ли на них и боялись.

— Не могу поверить, Любовь Антоновна. Если вы правы, то мой Мишка похуже бандита. А я тогда кто? Так и жить не захочешь... Поверь я вам, одна дорога мне — в петлю лезть.

— Забудем, Лиза, этот разговор. Мы с тобой ничего не из меним... Y меня к тебе одна большая просьба. Обещай испол нить ее и я у тебя в долгу неоплатном останусь.

— Что в моих силах, исполню, Любовь Антоновна! Твердое слово даю!

— Придерживай своего мужа. Не будем спорить, виноваты или не виноваты политические, но они — люди. Не давай ему срывать свое зло. Не хочу я, чтобы на старости лет совесть тебя

255

мучила. Узнаешь под старость правду, мутно на душе станет.

А ты женщина хорошая.

— Не сам он творит... Велят ему. А если что лишнее по дури или по пьянке дозволит — не спущу!

— Верю, Лиза! Спасибо тебе!

— Ой, что вы, доктор! Это я вам на всю жизнь благодарна буду. Только куда моему Мишке выдумать чего? Он при мне на обман не пойдет. Помните, вы в прошлый раз спросили меня, чего испугалась я? А я вам о беглеце сказала. Вы еще на Мишку напали и стали говорить ему, что ни один политичес кий не убивал и не насиловал. А было ведь такое...

— Было?! — упавшим голосом спросила Любовь Антонов на и сгорбилась. Она мельком взглянула на свои черные по трескавшиеся руки, на обветшалое заскорузлое от грязи платье и судорожно пригладила свалявшиеся, даво немытые волосы.

— Когда?!

— Нынешней зимой. В холод никто не бегает, а этот убе жал из мужской зоны. Политический. В избу залез, охотника порешил и жену его. Она на последнем месяце ходила.

— Это правда?!

— Пойдемте, я вас к любому охотнику свожу. Они соврать не дадут.

— Я тебе верю, Лиза! Боже мой! Чу-до-ви-ще! Убить бере менную женщину!

— Раньше охотники не так беглецов ловили, хоть и плати ли им хорошо. А с той поры — пощады не дают. Ни одного не пропустят.

— Они... правы... Они правы, Лиза! Правы!

— Вам не жалко своих?

— К нам в зону вчера женщину принесли. Я смотреть не могла... убитая, изувеченная, пес тело ей погрыз. Но если уби ли ребенка нерожденного, как же можно сказать, что охотники не правы? Мстят они! За правду свою мстят. Душно... Будто я сама человека убила... Все рушится... давит... Какая тварь!

Запачкались мы... не отмоешься...

— Успокойтесь, Любовь Антоновна! Он с голоду полез.

Ненароком убил.

— Нет ни ему, ни мне прощения! Замерзал... Умирал... Но

256

чтоб женщину беременную убить?! Какое же мы имеем право жаловаться на жестокость?!

— Не плачьте, доктор!.. Пошутила я...

— Не уговаривай, Лиза... Позови капитана, пусть уведет меня в зону.

— Выпейте воды, Любовь Антоновна! Извините меня! Я

соврала! честное слово, соврала.

— Соврала?! — повторила Любовь Антоновна и в голосе ее прозвучали недоверие и злоба. — Зачем?!

— Не подумавши... Интереса ради.

— Я прошу вас ответить, почему вы солгали мне?

— Я думала, что вы защищать своих станете. Кто ж знал, что так оно получится? — оправдывалась Лиза, протягивая руки к доктору.

ДЕЛО МАЛЯВИНА

«Меня изучают, как подопытного кролика... — лихорадочно думала Любовь Антоновна. На мгновение она ощутила корот кую острую боль в животе. —Только бы не заворот кишок...

я почти ничего не ела... отпустило... Она смотрит на меня как на животное: я грязная, оборванная, голодная... Потом бы со седке от скуки рассказывала: «Какие они голодные эти конт рики: жрут — не нажрутся... Грязные до ужаса... вшивые».

Или еще что-нибудь подобное... Она издевается надо мной!

Психологические опыты ставит: буду я защищать политичес ких или не буду? Стерпеть?.. Унизиться еще раз? Солгут мер завцы! Не выполнит капитан своего обещания! Может, он за тем и привел меня, чтоб потешить жену? Убедить ее в том, что мы чудовища? Она, наверно, полагает, что великую честь хмне оказала, что не погнушалась сесть за один стол с такой оборванкой, как я? Я ей скажу все, что думаю...»

— Прочь руки! — приказала Любовь Антоновна. Лиза ви новато отдернула руки. — Вы хуже... Намного хуже, чем я думала! Вы издеваетесь над женщиной, такой же, как вы сами.

Я в вашей власти и вы воспользовались этим! Полезли мне в

257

душу... Вы такая же, как ваш муж! Как собашник! Позовите начальника лагпункта! Пусть он отведет меня в зону и не забудет пристрелить по дороге. — Любовь Антоновна задыха лась. Она не заметила, как и когда схватила в руки пустой стакан и сжала его с такой силой, что у нее побелели пальцы.

Тонкое стекло хрустнуло и острые осколки вонзились ей в ла дони.

— Доктор! Вы порезались! Кровь текет! — испуганно за кричала Лиза.

— Не ваше дело! — яростно отмахнулась Любовь Анто новна, стряхивая на пол капельки крови. — Пол боитесь за пачкать? Скажите начальнику лагпункта, чтоб заключенных пригнал после работы. Они вам дом построили, они и пол по моют. Не утруждайте себя!

— Дайте руку, доктор! Я стекло выну!

— И так убьет ваш муж! Со стеклом!

— Любовь Антоновна! Я не виновата! Выслушайте меня!

Дайте только руку перевязать... Все расскажу! — Крупные сле зы катились по щекам Лизы.

— Сама перевяжу, — возразила Любовь Антоновна, дро жащими пальцами вынимая из крохотных ранок мелкие ос колки стекла.

Лиза метнулась в смежную комнату и через минуту подала доктору бинт, стерильную вату и йод.

— Вам помочь? — робко спросила Лиза.

— Без вас справлюсь. Рассказывайте!

— Я вам такое расскажу, что если узнают охотники, всех трех в землю живьем закопают.

— Не верите мне — молчите.