Чтение онлайн

Люди придут — поиыот.

— Не подумала я, Катя... Извини...

— Скоро с работы вернутся... Угостим бабочек, Любовь Антоновна?

— Не спрашивай, Катя... Стыдно... Распоряжайся всем на шим богатством по своему усмотрению... Елена Артемьевна! Я

ваше кольцо назад принесла. Возьмите его! Спрячьте.

279

— Я не возьму, Любовь Антоновна!

— Но я обещала... Назад вернуть кольцо невозможно.

— Оставьте его у себя.

— Елена Артемьевна!

— Не перебивайте... Считайте, что вы мне вернули кольцо.

— Ну, знаете ли...

— Не возмущайтесь. Кольцо держите у себя, пока мы здесь.

Возможно, оно пригодится. Вы сумеете распорядиться лучше меня. Y меня его отнимут скорей, чем у вас. Выберемся отсю да — вернете его мне. Я вас очень прошу, Любовь Антоновна.

...Кто знает, что будет завтра... Капитан понял, что хозяйка кольца одна из нас... Меня обыскивать не посмеют... На Катю п Риту он не подумает: откуда у них золото... Ефросинья Ми-лаптьевна для него не в счет. Значит, Елена Артемьевна... Он понимает, что она не перепрячет кольцо ни у Риты, ни у Кати...

Перед самым этапом отнимет, не сам, конечно, но кольцо уйдет... Елене Артемьевне оно дорого... Муж... последняя па мять...

— Я согласна, — Любовь Антоновна завернула кольцо в чистый шелковый лоскут, тот самый, в который его завернула Лиза.

— Вот и чудесно, — обрадовалась Елена Артемьевна.

— Отдохнем малость, а то я вроде бы не выспалась, — Катя сладко зевнула.

Через десять минут Катя и Елена Артемьевна спали.

...Скорей бы суббота... Не должен на этот раз капитан об мануть... Ефросинья Милантьевна безнадежна... Риту можно спасти... Я останусь в больнице с ней... нянечкой, санитаркой...

Не выгонят же меня врачи... Хороший уход, питание могли бы спасти п Катю... Можно, но нельзя... Скоро и мне уходить... Где это случится?.. Как?.. «Кончины тихой, безболезненной и ие-постьщной даждь ми»... Последняя просьба... такая простая и несбыточная... Если бы она исполнилась...

Тяжелая дремота сковала тело Любови Антоновны. Она сидела на нарах с опущенной головой до тех пор, пока стук открываемых дверей не вспугнул ее тревожного сна. Заклю ченные возвращались с работы.

280

ПОЛКОВНИК ГВОЗДЕВСКИИ

В пятницу вечером в барак зашел капитан. Он был один, без надзирателей.

— Выходите на построение. Все! — приказал капитан и, понизив голос, добавил, — приехал полковник Гвоздевский.

— Гражданин начальник! Заключенная Воробьева и... — взволнованно заговорила Любовь Антоновна, но капитан пере бил ее.

— Эти двое останутся. Всем остальным к воротам.

Возле караульного помещения стояли женщины, те, кого успели привести с работы.

— Вы встаньте позади. В темноте вас полковник не заме тит, — шепнул капитан.

Любовь Антоновна согласно кивнула головой. Женщины, растирая затекшие руки, тихо переговаривались.

— Не слышала, зачем начальство приехало?

— Амнистия, говорят, вышла...

— Амнистия... Дальше погонят — вот затем и приехал...

— Я слышала, хлеба прибавят и водой вволю поить велят...

— Долсд ешься... В кандалах на работу будем ходить.

— Гляди-ка, к воротам еще две бригады привели...

— Костры разолсгли... Сегодня двадцать человек от работы отставили для костров.

— Рано теперь темнеет, а работаем на час больше...

— Вот тебе и побег...

— Светло, как днем...

— Иллюминация...

— Наплачутся костролсеги с твоей иллюминацией... До утра дровишек не хватит...

— Сами дежурные вокруг костров крутятся... Бегают, ста раются...

— Может, фуфайки новые дадут?

— Платье шелковое подарят... Зачем фуфайки?..

— Вдруг облегчение какое вышло?..

— Поленом по горбу облегчат... Мало — и по башке до бавят... Полковник — дядька добрый...

— Откуда ты знаешь, что полковник приехал?

281

— Видела...

— Вот интересно, зачем?..

— Свататься к тебе приехал...

Многие женщины молчали. На их лицах, освещенных яр ким светом костров, можно было прочесть два нехитрых же лания — поужинать и лечь спать. Минут через тридцать, когда в зону завели последнюю бригаду, с вахты вышел полковник.

Его окружали два лейтенанта и солдаты. Полковника Любовь Антоновна узнала сразу, да и как ей было забыть своего па циента. Солдат и лейтенантов она видела впервые. Очевидно, все шестеро приехали с полковником из управления лагеря.

Оглядев заключенных, Гвоздевский брезгливо поморщился, по жевал губами и, помолчав, отрывисто спросил: — Жалобы есть?

Женщины несмело переступали с ноги на ногу, зябко ежи лись и поглубже втягивали головы.

— Жалобы есть? — раздраженно повторил полковник.

— Посуду не дают, — выкрикнул звонкий девичий голос.

— Ко мне, кто кричал, — распорядился полковник.

Из рядов женщин вышла Лида.

— Она со мной в одном вагоне ехала, — чуть слышно про говорила Любовь Антоновна.

— Пропадет девка, — ахнула Катя.

— Встать как положено! Почему выкрикиваешь с места?

— спрашивал полковник, не повышая голоса.

— Гражданин начальник, я... без посуды... Есть не из чего...

Без баланды сижу... Воды не напиваюсь... — невнятно бормо тала оробевшая Лида.

— Фамилия? Статья? Срок?

— Васильева, гражданин начальник... Статья пятьдесят во семь десять, срок тоже десять...

— Что десять?

— Десять лет, гражданин начальник...

— Еще какие жалобы есть у тебя? Ты говори, не бойся. Я

специально приехал, чтоб беспорядки выявить. Правду ска жешь — тебе лучше будет, — мягко уговаривал Гвоздевский.

Лида осмелела.

— Нас этапом двадцать дней гнали, и не мылись мы всю дорогу. Сюда приехали — тоже в баню не сводили. Женщины

282

говорят, что три месяца в баню не гоняли... Вши заедают... Кло пов полно... Нам чаще надо мыться, чем мужчинам... Сами знаете, женщинам труднее без воды... — разоткровенничалась Лида.

— И кормят, наверно, плохо? — сочувственно вздохнул полковник.