Чтение онлайн

Одна... Просьба у меня к вам большая, не откажите, Любовь Антоновна.

— Если смогу — исполню.

— Можно я к вам в больницу приеду? Повидаюсь — и уйду тотчас. Пригляжу за вами. Начальник больницы давно с Мишкой дружит... Ни в чем на больнице мне запрета не бу дет... Откажете в просьбе моей — тяжко мыкаться мне самой...

Помру... Петька останется... Какой он без матери с таким отцом вырастет?

— Приезжай, Лиза... я буду рада.

— Какая вы сердечная! Да разве обрадуетесь вы мне... Еще одно прошу вас: полегче вроде первого, а не знаю как сделать.

— Говори, Лиза.

— Колечко золотое... Возьмите его назад!

— Оно не мое!

— Хозяйке отдайте! Трудное кольцо... И забросить его не могу, не хозяйка я, и держать при себе тяжело... Не кольцо, а топор... Изведусь я с ним! Попросите прощения от меня у той женщины. Продаст она его, купит поесть себе...

— Не продаст она кольцо... Память оно от мужа... У нее сыновья погибли, муж умер... одно кольцо от него на память осталось...

— Зачем же она отдала такую вещь заветную? Лучше бы самой потерпеть от барбоса моего! — горестно воскликнула Лиза.

— Не за себя отдала кольцо... Она бы лучше умерла, но с кольцом не простилась бы.

— Родственница у нее в зоне?

— Нет у нее родных. За чужую женщину отдала... чтоб старуху в больницу положили... умирает она, а ее на работу гонят.

— Господи! Какие вещи мой изверг приносит! Я брала.

Не для себя... Петьке... Кольке... Отцу... Брала... Отдайте, Лю бовь Антоновна, кольцо! Пусть с вами не свижусь больше, но отдайте!

266

— Не возьмет хозяйка его назад.

— Почему? Хотите сама приду в зону, прощения попро шу! Отдайте, доктор! Как Бога прошу! Виновата я кругом пе ред людьми!..

— Себе его взять не смогу, а Елену Артемьевну, хозяйку кольца, навряд ли сумею уговорить. Позавчера, когда я узнала о кольце, сказала Елене Артемьевне, что сама у капитана коль цо отниму. «Не возьму я его. Грязное оно! В таких руках по бывало». Вот что мне ответила хозяйка кольца.

— Не возьмет... — На Любовь Антоновну смотрели глаза Лизы, жалкие и просящие. — Уговорите ее! Ради Пети уго ворите! Y вас тоже дети были!

— Давай, Лиза!

— Вот оно! Все время при себе держала. Завтра приду в зону, спрошу вас, взяла ли она его... Постарайтесь за меня, Любовь Антоновна!

— Что смогу, то сделаю, Лиза...

— Спасибо вам! Трудно жить мне станет теперь без вас...

Как я на своего барбоса посмотрю?.. Раньше верила ему, что преступников он изводит... А нынче?! Вы такая... и еще жен щина та, что кольцо самое дорогое за старуху чужую не по жалела... Если б вы сразу сказали мне о кольце, когда выха живали меня в тот раз, Мишка б руку к нему не протянул.

— Пока я была у тебя, о кольце я ничего не знала. Пришла в зону, Елена Артемьевна сказала о нем. Я возмутилась, по тому что тоже просила капитана отправить ту старуху в боль-пт щу.

— И вы за нее просили?! Кто ж она такая?!

— Жена священника.

— Матушка попадья! — всплеснула руками Лиза. — Го ворил мне о ней Мишка... Вы боговерующая, доктор?

— Я в церковь лет двадцать не заглядывала.

— А Елена Артемьевна?

— Не знаю, но наверно тоже давно не была.

— И вы совсем-совсем в Бога не верите?

— Я верю в доброту людей. Верю в справедливость, в со весть людскую. Верю в высший разум...

— Вы книги божественные читали?

267

— Читала, Лиза... Люблю Евангелие, но люди не живут по нему.

?

— Почему ж е вы за попадью вступились? Другой бы док тор продуктов у Мишки попросил, или чтоб на работу его не гоняли. А вы о попадье хлопочете. Я с детства крестик но сила, молитвы знаю: «Верую», «Отче наш», «Живые помощи»

— непонятны они мне: вроде бы по-русски и нс по-русски совсем. В школе крестик сняла. Смеялись надо мной подруги и учителя донимали, выгнать из школы грозились. Я в душе уважаю боговерующих, но в вашем положении просить за по падью не стала бы: самой кусок нужнее.

— Я обязана помочь человеку... Долг у меня такой.

— Тоже скажете — долг! Хорошему врачу сунуть надо.

В войну все голодные. И врач есть-иить хочет. Я по отцу знаю: давала я за него докторам.

— Мало таких врачей, что берут. Есть, но мало, — горячо возразила Любовь Антоновна.

— Пусть будет по-вашему. Только я при своем мнении останусь... А еще за кого вы просили?

— В тот раз больше ни за кого. Сегодня — о Елене Ар темьевне говорила.

— За хозяйку кольца? Будь я даже на вашем месте и то б за нее попросила... И больше ни за кого?

— Почему же? Капитан имеет право отправить в больни цу пятерых...

— За кого еще, если не секрет?

— За Риту. Я говорила тебе о ней.

— И правильно сделали. Испохабят ее тут жеребцы ока янные, как ту девушку. Пускай отдохнет в больнице, попра вится. Вы о пятерых сказали, Любовь Антоновна, — напомни ла Лиза.

— Какие мы женщины любопытные... Все хотим знать. Я

просила капитана о Кате.

— Тоже девушка?

— Ей двадцать семь лет, девятый год в лагерях.

— В тридцать седьмом ее арестовали?

— Да.

— Кем же она работала?

— Телятницей.

268

— За что ж ее судили?

— Председатель колхоза заглядывался на нее, она его про гнала. Вскоре случилась эпидемия...

— Мор на скотину напал?

— Да, Лиза. Y Кати пять телят от болезни погибло, а пред седатель за старое счеты с ней свел, отомстил. Он обвинил Ка тю в том, что она специально отравила телят. Десять лет ей дали.

— Неужто и вправду так было?

— Я ей верю, Лиза, как самой себе.

— Она подлизывается к вам, наверно? Хитрая... Помнит, что доктор когда-никогда пригодится.

— Нет, Лиза. Вчера, когда Аню принесли из побега, она надзирателей не побоялась, закричала на меня...

— Мне лейтенант передал ее слова. Она меня с собакой сравнила... За дело! А вас-то за что? Разве вы Рекса прокля того лечить станете? Почему заступаетесь за нее?

— Катя любит людей. Сегодня всю ночь не спала, Риту на коленях держала, за мной и за Еленой Артемьевной уха живала. Y Кати туберкулез в открытой форме. Навряд ли она выйдет из лагеря живой. Это я тебе как врач говорю. Сама на ногах не держится, а чужим людям помогает...