Чтение онлайн

Это были они.

Я провела дрожащим ногтем по краю корпуса, рядом с цифрой «4». Вот она. Крошечная полукруглая царапина. Я помнила ее. Он задел часы о дверной косяк в тот день, в своем кабинете, неожиданно чертыхнулся, а я тогда сказала, что это придает им характер. И он усмехнулся.

Воспоминание звучало живым, подлинным. Настоящим.

Так почему же эти часы… здесь? В моем ящике.

Не у него, не в его кабинете, не в его доме, не в архиве его жизни.

Здесь — как будто я их забрала.

Или… как будто он вернул их мне. Но когда? Как? Почему?

Я опустилась на пол, сжимая холодный металл так сильно, что он впивался в кожу, и комната слегка поплыла вокруг.

Я больше не могла понять, что реальность, а что — нет.

Я сидела за кухонным столом, словно за временным убежищем, куда загнало меня собственное сознание. Дверь в кабинет — запертая, недвижимая, глухая — оставалась нетронутой уже несколько дней. После той ночи, когда метроном заговорил своим невозможным стуком, я не могла вынести даже мысли о том, чтобы приблизиться к ней. Эта дверь стала границей, которую я не решалась переступить.

Передо мной стоял ноутбук. Экран светился пустой страницей, холодным белым прямоугольником, а мигающий курсор бился в угол, как запертая муха. «Глава 51». Всего несколько шагов — и финал. Последний рывок.

На «ЛитСтраницах» творился хаос. Комментарии Nocturne_Fan уже давно перестали напоминать просьбы или советы — в них звучала властная, не терпящая сомнений интонация.

«Ты знаешь, что должно случиться. Не трусь. Закончи это. Убей его».

И ведь он был прав. В рамках сюжета, который сама же я и создала (когда еще верила, что контролирую ткань своей истории), моя героиня, похожая на бледный отпечаток меня самой, уже загнана в ее «Подвал». По моей задумке она должна перестать кричать в темноте и ждать конца; она должна нащупать оружие, подняться и ударить. Убить своего преследователя.

Я положила пальцы на клавиатуру.

«Она нащупала в темноте…»

Что? Осколок стекла? Обломок трубы?

«…она схватила его и, развернувшись, ударила…»

Слова вдруг утратили вес — превратились в бумажные фигурки, которые я безуспешно пыталась заставить играть драму. Никакого напряжения, никакого дыхания, ни тени настоящего ужаса или тяжести принятого решения. Простая имитация жизни, дешевая, как картонные декорации школьного спектакля.

С отвращением я захлопнула ноутбук. Nocturne_Fan мгновенно распознает фальшь — он почувствует, что я предала собственную историю. После всего, что уже случилось: «Оврага». «Запертой комнаты». Голоса, прорезавшего мою голову. Я не могла позволить себе в финале… сдаться? Подменить переживание искусственным жестом?

Я знала, что должна сделать. Чтобы написать эту сцену честно, я обязана была ее прожить. Стать героиней. Войти в темноту так, как она входит. Ощутить под пальцами это оружие. Почувствовать, как сердце поднимается к горлу. Сделать шаг. И попытаться… убить.

Мысль была настолько чудовищной, что грудная клетка на мгновение сжалась, не позволяя вдохнуть. Я посмотрела на дверь кабинета — на ту самую, за которой стоял мой ритуальный трон: кресло, ИБП, метроном, диктофон. Все, к чему я обращалась как к инструментам наблюдения.

И впервые за все это время я боялась не его. Я боялась того, что решила предпринять сама.

Раньше я погружалась, чтобы смотреть. Чтобы пережить в себе чужой страх, чужую беспомощность, записать ощущения. Я становилась наблюдателем собственной уязвимости, а не участником событий. Но теперь все менялось. Мне предстояло идти туда не безоружной жертвой, а хищником, пришедшим в чужой темный лабиринт с намерением нанести удар.

Это переворачивало правила. Создавало новые. Это означало не исследование — войну. Я собиралась войти в его пространство, в его тень, в его — чертов — дом, и попытаться нанести смертельный удар.

А он…

Он больше не таился в полумраке, не был бесплотной фигурой на границе видимости. Он говорил. Он стучал. Он вторгался. Он ждал моего шага. И знал, что я его сделаю.

Что, если скрипт не сработает?

Что, если воображаемая мною труба окажется не оружием, а пустым жестом, который он перехватит, как ребенок перехватывает мяч? Что, если даже в своем собственном управляемом сне — пространстве, где я должна быть всесильной — он окажется сильнее меня?

Я сидела за кухонным столом, и дрожь, медленная, вязкая, расползалась по коже и по мыслям. Передо мной стояли два пути, и оба вели в бездну. Вернуться в кабинет означало рискнуть жизнью — или чем-то еще более хрупким. Отказаться — перечеркнуть все, что довело меня до этой точки.

Книга требовала крови.

Nocturne_Fan требовал крови.

И я сама, загнанная в угол не хуже собственной героини, должна была найти свое оружие.

Я сидела на кухне, не сводя взгляда с запертой двери кабинета. За ней пряталась моя личная гильотина, предрешенный финал, тщательно закамуфлированное самоубийство. Нет. Больше я туда не войду — так я решила. Инстинкт самосохранения, столько месяцев забитый вглубь, наконец распрямился, подавив и книгу, и Nocturne_Fan, и собственное тщеславие; все это превратилось в ничтожную пыль перед лицом того ужаса, который накрыл меня в тот миг, когда он позвал.

И все же я поднялась. И все же подошла к двери. Пальцы дрожали, когда я вставляла ключ в замок. Щелчок — такой тихий, будто комната сама втянула меня внутрь.

Кресло. ИБП. Столик. Каждая вещь стояла на своем месте, словно хранила в себе следы прежних ночей и долгого ритуального безумия. Я подошла к столу, взяла диктофон. Легкий пластик неприятно холодил ладонь. Одним движением открыла батарейный отсек, вынула батарейки — и внутри что-то окончательно оборвалось. Ненужный прибор со стуком упал в нижний ящик, под ворох старых бумаг.

Камень-якорь валялся на ковре, там, где я его уронила в ту ночь. Я подняла его — гладкий, тяжелый, обманчиво надежный. «Путь домой». Какая тщательная ложь. Подойдя к окну, распахнула створку — в комнату хлынул холодный ночной воздух, будто вытягивая из меня остатки страха и остатки разума. Я размахнулась и метнула камень вниз, в густую тень двора. Ни звука — словно он растворился в ночи, как и должен был.

Затем — ноутбук.

Глава 51. Финал.

Тот самый мигающий курсор, который преследовал меня днями. Я выделила весь текст — сотни слов, насквозь пропитанных фальшью, болью, попыткой выдать внутренний хаос за правду. И нажала «Delete».

Пустота. Белая страница, гладкая как свежий снег. Я закрыла крышку.

Выйдя из кабинета, повернула ключ в замке — и, не позволяя себе ни секунды сомнений, бросила ключ в мусорное ведро, прямо в кофейную гущу и кучу скомканных бумажных салфеток. Это стало последним жестом. Конец ритуала. Конец книги. Конец безумия. Теперь — жизнь. Настоящая. Обычная. Такой я ее себе представляла.

Утром я заставила себя поехать в «Гелиос». Каждый шаг по коридору давался мучительно; пространство будто вытягивалось, становясь длиннее, чем я помнила, а тени легли более густыми слоями. Я увидела Ирину Викторовну — она говорила по телефону, сосредоточенно, по-деловому. Факты. Она просто руководитель. Но все равно сердце сорвалось в галоп, и я резко свернула, будто уклоняясь от удара.