Чтение онлайн

Такимъ образомъ, слово „юродивый", употребляемое св. Церковью, какъ эпитетъ нкоторыхъ подвижниковъ, иметъ чрезвычайный смыслъ; церковь этимъ названіемъ выражаетъ ихъ отдленность отъ общества и избранность Богомъ [LXXXIX] , оттняетъ свойство ихъ благочестія, состоящее въ отверженіи ихъ міромъ, въ презрніи ихъ обществомъ, смотрвшимъ на нихъ не какъ на своихъ членовъ, а какъ на какихъ-то выродковъ, отщепенцевъ.

Вотъ первое значеніе слова „юродивый" и его внутренній смыслъ. Отсюда и „юродство", если не принимать, покамстъ, во вниманіе сакраментальной стороны слова, какъ длаетъ сразу о. Ковалевскій, опредляя „юродство" [XC] , будетъ означать не мнимое безуміе („буйство"), а отдленность нкоторыхъ лицъ обществомъ и сознательная ихъ отршенность отъ общества для извстныхъ цлей спасенія. Но въ нашей литератур, при опредленіи словъ: „юродивый", „юродство" оставляется въ сторон первое значеніе этихъ словъ, и опредленіе дается только на основаніи внутренняго смысла, заключающагося въ указанныхъ словахъ; вотъ оно: „юродство есть мнимое безуміе", а юродивые мнимые безумные (эта мысль проходитъ чрезъ все сочиненіе о. Ковалевскаго); иногда же пренебрегается и эта сторона, и опредленіе слова „юродивый" дается съ одной стороны, не полное, а съ другой – нелпое, при отсутствіи всякихъ основаній подобное опредленіе встрчается въ энциклопедическомъ словар Павленкова [XCI] : „юродивые, читаемъ тамъ, это есть пользующіеся въ народномъ быту особымъ уваженіемъ, какъ прорицатели и ясновидцы, психическія больныя лица, ведущія скитальческій образъ жизни и поражающія неразвитыхъ людей странностями, причудами и нелпымъ бредомъ". Почти тоже самое говоритъ и г. Скабичевскій: „въ жизни зачастую случается, что тамъ, гд рисуется передъ нами могучая сила, на самомъ дл таится жалкое безсиліе. Такъ, крестьяне готовы бываютъ видть особеннаго избранника неба въ лишенномъ разума юродивомъ, которому мсто въ психіатрической больниц" [XCII] . Такія опредленія или, точне говоря, характеристики, могутъ получаться тогда, когда человкъ совершенно не знакомъ съ извстнымъ явленіемъ, и если иметъ о немъ какое-нибудь представленіе, то очень поверхностное и судитъ больше о явленіи, руководясь вншними качествами его, а не углубляясь во внутреннее его содержаніе.

Современники св. юродивыхъ тоже считали ихъ безумными и, конечно, потому, что руководились въ своихъ сужденіяхъ о нихъ соображеніями чисто вншняго характера: „иніи, говорится въ житіи св. Андрея [XCIII] , надругались над ним, как над безумным, другие прогоняли его от себя, гнушаясь им, как псом смердящим, иные же считали его за одержимого бесом, а малолетние отроки глумились и били блаженного. Он же все претерпевал и молился об оскорблявших его. " [XCIV] . Ростовцы „мняху св. Исидора Твердислова умъ погубивша" [XCV] . „Видящіи народи Іоанна Устюжскаго, мняху, яко цла ума не имуща" [XCVI] . Преп. Симеона „человцы яко юрода и бсна быти мняху даже до кончины его", и постоянно говорили: „юродъ и бсенъ есть Симеонъ" [XCVII] . Длать заключеніе о психическомъ разстройств юродивыхъ побуждало ихъ современниковъ то обстоятельство, что св. юродивые сами старались казаться безумными, бсноватыми. Такъ св. Андрей „Притворяясь лишенным разума, стал бегать по улицам" [XCVIII] . Св. Симеонъ „В новомесячие же притворялся бесноватым и падал, как одержимый бесом. И много иного, неприятного человеческим глазам и нелепого творил он, являя себя для всех безумным, чтобы никто не считал его святым." [XCIX] . Такія дйствія св. юродивыхъ и вызывали поверхностныя, неврныя опредленія ихъ поведенія, и только т немногіе, которые понимали сокровенный смыслъ этихъ мнимо ненормальныхъ дйствій, воздерживались отъ подобныхъ заключеній, хорошо зная, что все это св. юродивыми длается для того, „чтобы никто не считал его святым" [C] .

Изъ приведенныхъ мстъ уже ясно видно, что „юродство" и „буйство" – понятія совершенно различныя, да и употребляются они въ житіяхъ другъ за другомъ, какъ не тождественныя понятія („мняху быти юрода и бсна"), а потому „безуміемъ" опредлять „юродства" не должно, а оно можетъ входить въ качеств главной характеристической черты подвига „юродства", отличающей этотъ видъ аскетизма отъ всхъ другихъ (напр. отъ столпничества). Поэтому, не ршаясь опредлять „юродства", какъ мнимое безуміе, осмлимся предложить такое опредленіе слова „юродство": „оно есть отверженность извстнымъ родомъ, обществомъ нкоторыхъ лицъ". А такъ какъ дйствія св. юродивыхъ, живущихъ въ мір, но презирающемъ ихъ, напоминали безумныхъ, „буіихъ", то, принимая это во вниманіе, частне опредлимъ „юродство" – „оно есть образъ жизни мало цнный, совершенно отличный отъ обыкновеннаго образа жизни, принятаго въ обществ, считающемъ его безуміемъ".

Въ Священномъ Писаніи нердко употребляется слово „буйство" въ значеніи безумія. Разсмотримъ эти мста св. Писанія для того, чтобы уяснить себ еще точне смыслъ слова „юродство" и опредлить его внутреннее значеніе. Такъ, св. царь и пророкъ Давидъ для того, чтобы его не узнали и не выдали Саулу „И изменил лице свое пред ними, и притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну по бороде своей. И сказал Анхус рабам своим: видите, он человек сумасшедший; для чего вы привели его ко мне? разве мало у меня сумасшедших, что вы привели его, чтобы он юродствовал предо мною? неужели он войдет в дом мой?" [CI] .

Въ русской библіи слово „бснуется" переведено юродствовалъ. Пророкъ Іеремія (IV, 32) говоритъ: „вожди людей Моихъ Мене не познаша: сынове буіи суть и безумни, мудри суть, еже творити злая, благо же творити не познаша". Этими словами св. пророкъ высказываетъ ту мысль, что уклоненія человка отъ Бога повергаетъ его въ невжество, пребывая въ которомъ онъ становится искусенъ и мудръ въ зл, а въ добр – невжда. Соломонъ въ весьма жалкомъ вид представляетъ человка, поверженнаго въ невжество, и подъ словомъ безумный разуметъ преданнаго порокамъ, потому что страсти и пороки, омрачая сердце человка, держатъ его въ глубокомъ невдніи о самомъ себ, о твореніи и о Творц. Онъ говоритъ, что, отъ невжества происходитъ ожесточеніе сердца: „наказаніе приводитъ въ сокрушеніе сердце мудраго, безумный же біемь не чувствуетъ ранъ" [CII] , что невжество доводитъ человка до величайшаго несчастія – утшаться своими грхами: „смхомъ безумный творитъ злая" [CIII] . Іисусъ сынъ Сираховъ говоритъ, что невжда самымъ дерзкимъ образомъ отвергаетъ вс средства ко спасенію: „буй, услышавъ слово, находится въ родахъ и силится низвергнуть его изъ себя" [CIV] .

Въ священныхъ книгахъ новаго завта, „буйство" (конечно духовное) прямо рекомендуется, какъ признакъ премудрости. Св. апостолъ Павелъ пишетъ: „Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым" [CV] .

По толкованію преосвященнаго еофана смыслъ этихъ словъ апостола Павла заключается въ слдующемъ: „мудрецъ, имя свое міровоззрніе, ставитъ себя въ этомъ мір на высоту и въ устроеніи своей участи, своего быта, въ веденіи своихъ длъ руководствуется только своими собственными соображеніями, не сознавая нисколько нужды въ высшей помощи; предметы, которыми занята его мысль – все вншнее, земное „благобытіе", тогда какъ забота о душ и о спасеніи ея ему на умъ не приходитъ. Не смотря на то, что житейская его мудрость и сумма познаній очень ограниченны, онъ всегда высоко ставитъ себя по мудрости и находится потому въ прелести, такъ какъ считаетъ себя имющимъ то, чего нтъ. Разсявая эту прелесть, апостолъ и говоритъ: всякій такой „буй да бываетъ", т. е. прежде всего пусть познаетъ самъ себя, что не иметъ никакой мудрости, потомъ и самую мнимую мудрость пусть признаетъ не мудростію, а пустымъ призракомъ мудрости, затмъ, пусть приметъ ученіе и образъ жизни такіе, которые и самъ онъ прежде считалъ буйствомъ и вс, которые одинаковаго съ нимъ настроенія и считали и считаютъ буйствомъ, и такимъ буіимъ пусть явится предъ лицемъ всхъ мудрыхъ въ этомъ вк. Буіимъ быть – значитъ – самого себя признать таковымъ по вншней мудрости, и чтобы другіе стали считать такимъ, потому что онъ во всемъ перемнился. А такой не можетъ уже обойтись безъ того, чтобы его не поносили, какъ буяго: онъ вруетъ въ Распятаго, раздаетъ имніе, умерщвляетъ плоть, ночи проводитъ въ молитв, чуждается увеселеній; обижаетъ кто, не защищается; предъ нимъ – красоты въ разныхъ видахъ, – а онъ вкуса въ нихъ не находитъ; денежку не бережетъ про черный день; всегда о чемъ-то думаетъ и ждетъ себ того, чего не видитъ ни снъ и никто другой. По мудрости вка сего – это всякаго осужденія достойное буйство. Его то и предлагаетъ апостолъ, увряя, что кто такимъ сдлается, тотъ настоящимъ мудрецомъ и будетъ; да премудръ будетъ", т. е. иначе нельзя быть истинно премудрымъ, какъ явившись буіимъ предъ лицемъ мудрости вка сего. Св. Іоаннъ Златоустъ говоритъ, „какъ апостолъ повелваетъ быть мертвымъ для міра” [CVI] и эта мертвость не только не вредитъ, но еще приноситъ пользу, содлываясь источникомъ жизни, такъ и теперь повелваетъ быть безумнымъ для міра, указывая намъ въ этомъ истинную мудрость. Безумнымъ для міра бываетъ тотъ, кто презираетъ вншнюю мудрость и убжденъ, что она нисколько не содйствуетъ ему въ дл вры и спасенія. Потому, какъ нищета по Богу ведетъ къ богатству, смиреніе – къ величію, презрніе славы – къ слав, такъ и это безуміе длаетъ человка мудре всхъ, потому что у насъ все бываетъ напротивъ. Какъ крестъ, вещь повидимому, поносная, сдлался источникомъ безчисленныхъ благъ, причиною и виновникомъ неизреченной славы, такъ и кажущееся безуміе длается для насъ виною мудрости" [CVII] .

Такимъ образомъ, истинное благочестіе, и какъ проявленіе его аскетизмъ, есть „буйство" въ глазахъ другихъ, но то, что представляется другимъ безразсудствомъ, на дл есть мудре всего того, что могутъ придумать люди, и сильне всего того, что они могутъ сдлать. Эту мысль высказываетъ св. апостолъ Павелъ въ 1 посл. Корин. I, 25: „потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков" [CVIII] .

По толкованію блаженнаго еодорита буіимъ и немощнымъ Божіимъ, по мннію несмысленныхъ, апостолъ называетъ тайну креста и доказываетъ, что она превозмогла и мудрыхъ и сильныхъ". Мудрости человческой казалось, что крестъ – свидтельство немощи и вровать въ него – неразуміе, а на самомъ дл, совсмъ другое было: врующіе въ него исполнялись силою и премудростію.

Св. Іоаннъ Златоустъ говоритъ, что апостолъ, „говоря о буйств и немощи креста, разуметъ не то, что онъ дйствительно былъ таковъ, но кажется такимъ, такъ какъ онъ говоритъ примнительно къ мннію противниковъ. Чего не могли сдлать философы посредствомъ разсужденій, то сдлано кажущимся безуміемъ. Кто же мудре? тотъ ли, кто убждаетъ многихъ, или тотъ, кто не убждаетъ никого? Платонъ сколько старался доказать, что душа безсмертна, но не сказалъ ничего яснаго и не убдилъ никого! напротивъ крестъ чрезъ неученыхъ обрэтилъ и убдилъ цлую вселенную, убдилъ не въ предметахъ маловажныхъ, но въ ученіи о Бог, истинномъ благочестіи, евангельской жизни и будущемъ суд, онъ сдлалъ любомудрыми всхъ и земледльцевъ и неученыхъ. Такъ „буее Божіе премудре и немощное Божіе крпчае человкъ есть". Сильне и крпче тмъ, что оно распространилось по всей вселенной, покорило всхъ своей власти и, тогда какъ безчисленное множество людей усиливалось истребить имя Распятаго, сдлало противное. Это имя возрастало и прославлялось боле и боле, а они погибали и исчезали; живые, возставая противъ преданнаго смерти, не могли ничего сдлать. Что благодатію Божіею совершили мытари и рыбари, того и философы, и риторы, и властители, и вообще вся вселенная, при безчисленныхъ усиліяхъ, не могли даже и представить, понять того, что сдлалъ крестъ. Онъ ввелъ ученіе о безсмертіи, о воскресеніи тлъ, о презрніи настоящихъ благъ и надеждъ благъ будущихъ; онъ сдлалъ людей ангелами; имъ вс и везд стали любомудрыми и способными ко всякой добродтели [CIX] .

И вотъ безумныхъ, въ глазахъ общества, людей Господь и избралъ въ качеств провозвстниковъ великихъ христіанскихъ истинъ, какъ говоритъ св. апостолъ Павелъ: „буяя міра избра Богъ, да премудрыя посрамитъ: и немощная міра избра Богъ, да посрамитъ крпкая" [CX] . По толкованію епископа еофана буяя міра – люди невжды; немощная – бдные, никакого вса въ обществ и власти не имющіе. Противоположные имъ люди премудрые, превозносящіеся своимъ (умомъ) знаніемъ; крпкіе – сильные властію и всомъ въ обществ, полагающіе въ нихъ прочность своего состоянія.

Богъ избралъ первыхъ, чтобы посрамить и упразднить послднихъ и именно тмъ, что, оставляя первыхъ по вншности, какъ и были, исполнилъ ихъ совершенствами въ дух, такими высокими, такъ рзко выдавшимися, что послдніе не могли ихъ не замтить и не могли не сознать, что эти совершенства несравненно выше тхъ, какія они имютъ.

Сознать, что т, которыхъ они ни во что вмняли, стали несравненно выше ихъ, – вотъ въ чемъ посрамленіе.

Входя въ соприкосновеніе съ ними благородные видли въ уничиженныхъ высокое благородство нрава, чувствъ и расположеній, которыхъ сами не имли и которыхъ не давало имъ рожденіе по плоти; крпкіе видли въ немощныхъ власть надъ собою, ненарушаемую никакими страстями и спокойствіе духа, неколеблемое никакимъ стеченіемъ неблагопріятныхъ вншнихъ обстоятельствъ, видли власть и спокойствіе, которыхъ были чужды сами и которыхъ не давала имъ ихъ вншняя власть; премудрые видли въ буіихъ свтлость понятій о всемъ: о Бог, о мір и паче о человк, – о его назначеніи на земл и о его загробной участи и о томъ, какъ сдлать, чтобы перейти въ иную жизнь не на муки, а на блаженство, видли понятія, предъ которыми ихъ собственныя, съ такимъ трудомъ добытыя, ничто и по скудости, и по не далекости, и по темнот, и по неопредленности. Увидвъ все это, лица видныя не могли не чувствовать себя посрамленными. Опыты показали, что т, которые увидли себя посрамленными, бросали все, что считали цннымъ, обращались къ вр и смиренно вступали въ общество тхъ, которыхъ прежде вмняли ни во что.

Такъ Богъ устроилъ потому, что нельзя было иначе отвлечь умы отъ плотскаго и видимаго, какъ представивъ предъ очи ихъ такъ разительно преимущества духовныхъ совершенствъ, при внщней невидности и обнаженіи отъ преимуществъ плоти.

Блаженный еодоритъ поворитъ, что „апостолъ буіимъ, немощнымъ и худороднымъ назвалъ по мннію человческому, потому что истинное безуміе (буйство) – отсутствіе вры. Богъ же всяческихъ неучеными побдилъ ученыхъ, нищими – богатыхъ и рыбарями уловилъ вселенную".