Чтение онлайн

– Ты всегда такой подозрительный?
– огрызнулась Анлодда.
– Затем, что я точно знаю: мне не хотелось бы прожить всю жизнь рядом с тем, кто сомневается в каждом моем слове. Только не думай, что это значит, что я собираюсь прожить всю жизнь с тобой. Кроме того, я веду двойную жизнь.

Анлодда подбросила нож, поймала на третьем обороте и подбросила снова.

– А я уверен, что хочу провести остаток жизни, et cetera <и так далее (лат.).>...

– Et cetera? Корс Кант, ну почему тебе всегда нужно переиначить самую простую фразу, превратить ее во что-то возвышенное? Ну ладно, как бы то ни было, с картой надо обращаться с умом. Она устарела.
– Она, прищурившись, уставилась на мелкие буквы. При свете луны читать было сложно.
– Ну вот, например, то, что тут написано про лавку, где продают изысканное платье, просто вранье. Сколько я себя помню, тут всегда стояла мастерская писца.

– Но это один и тот же дом? Ну, то есть названо неверно, но вообще-то карта не врет?

– Это так. Я ее потому и взяла. Не хватало еще, чтобы тут дома были переставлены!

Анлодда улыбнулась, и при виде ее потеплевшего лица юноше сразу стало веселее.

– Можно мне взглянуть?
– спросил он.

– Не потеряешь? Ну бери, да не вырони. Она отдала барду свиток, и он быстро пробежал глазами описание города, перечел, словно читал поэму к испытанию в школе друидов. Поблагодарив девушку, Корс Кант вернул ей карту.

И тут его словно озарило.

– Ты сказала про лавку, где продают изысканное платье!
– воскликнул он, схватив Анлодду за рукав.
– Но как ты могла узнать, что это именно она? Значит, ты умеешь читать по-гречески!

Анлодда глянула на юношу так, словно увидела перед собой сакса.

– А разве я говорила, что не умею?

Она вырвала руку и цепко сжала плечо Корса Канта, но тут же отпустила.

Несколько мгновений они молчали. Наконец Корс Кант решился сделать выдох. Он покраснел, но в темноте этого, на счастье, не было заметно. Он надеялся, что Анлодда не почувствовала и той вины, которая захлестнула его с головой.

Глава 11

Ланселот дал немного времени до выхода, поэтому я прогнала Этого Мальчишку, уселась на землю в темноте и задумалась. С тех пор как Канастир и его дружки-саксы напали на нас на лесной дороге, я не могла избавиться от воспоминаний о страшной смерти брата. Стоило мне закрыть глаза, и я видела его искаженное страхом бледное лицо, руки, поднятые, чтобы защититься, и его взбешенную, обезумевшую лошадь, вставшую на дыбы и втоптавшую его в грязь.

Всякий раз я прогоняла жуткие воспоминания. Но на этот раз я решила обдумать все как следует, вспомнить всю жизнь Канастира-"червяка", как ни содрогалась моя душа при мыслях о нем. "Не в правилах воина, - уговаривала я себя, - отгонять воспоминания только из-за того, что ты боишься их".

Я заставляла себя снова и снова видеть ужасающее зрелище, и чувство вины в происшедшем мало-помалу покидало меня. Я ранила его лошадь - это верно, но разве я могла предугадать, что она сбросит Канастира на землю и затопчет? Но даже если бы я сама прикончила его подвернувшимся под руку булыжником, разве мало у меня для этого было причин, если вспомнить, каким мукам он подвергал меня в детстве?

Этот подонок заслужил смерть, а я заслужила право убить его. Наконец, я поняла, о чем я горевала сильнее всего: о том, что не могла сказать: "Это я убила его!" "Господи, - спрашивала я, - неужели чувство вины было вызвано ненужными угрызениями совести из-за убийства врага?" Увы, я не могла ответить на этот вопрос. Стоило приберечь его до лучшего дня и задать дяде Лири. Этот без конца задает вопросы, вроде: "Если нас создали боги, то кто создал их?" или "Если двое любят друг друга больше жизни, и если один из них должен умереть, что более эгоистично - оставаться в живых или умереть и оставить любящего в тоске?"

Хотя бы на время мне все стало ясно. Я пролистала страницы жизни Канастира из конца в начало, и сделала еще одно ужасное открытие: почти наверняка Канастир свел моего отца с Кугой!

Впервые за долгое время разум мой работал четко и ясно: на самом ли деле Канастир был таким уж слабаком?

Действительно ли он не смел задницу подтереть без дозволения отца?

Они оба были актерами в этой пьесе, и страшная мысль пришла мне в голову: вдруг это действительно была лишь пьеса, которую они разыграли для собственного увеселения, чтобы одурачить всех, включая и меня? Они оба меня недолюбливали, и если верить слухам о моем рождении, я понимала, из-за чего. Канастир хотя бы был родным сыном Горманта, хоть и не сыном моей матери.

А если Канастир вертел отцом, как хотел, тогда многое становилось понятным - в том числе и то, почему отец позволял брату столько лет измываться надо мной, а также то, почему Канастир собственной персоной потащился за мной в Камланн, дабы удостовериться, что я выполнила "волю отца". С самого начала все задумал Канастир, а не отец!

Но, быть может, отец не все знал - например, о том, как Канастир приставал ко мне по ночам, а может быть, знал, но был бессилен против "червяка". Может быть, я слишком сурово судила отца?

И тут еще одна жуткая мысль посетила меня. Вправду ли моя мать умерла при родах? Или "червяк" был еще более изощрен и злобен, чем я о нем думала, настолько злобен, чтобы... Я тряхнула головой. Нет, я не могла представить, чтобы Канастир решился убить мать.

Правда, она не была его матерью.., но он-то сам знал об этом или нет?

Мурашки побежали у меня по коже, а Ланселот как раз приготовился к выступлению. Я встала, отряхнула прилипшие к одежде веточки и листья, поправила багряные волосы, казавшиеся при свете луны каштановыми.

"Самое простое, - говорила я себе, взять и спросить моего мерзавца-отца, когда мы спасем его от нанятых им ютов:

"Как тебя угораздило так вляпаться?"

Глава 12

Анлодда повела "ударную группу" по тропе, где наверняка много лет не ступала нога человека. Тропу перегораживали упавшие сосны, узловатые корни. Одно дерево было с корнем вырвано из земли и отброшено в сторону. "Медведь, подумал Смит, - или озлобленный человек". Девушка и бард легко перепрыгивали через любые попадавшиеся на пути препятствия. Питер, Кей и Бедивир, отягощенные бременем доспехов и оружия, передвигались менее ловко и быстро. Мягкая лесная почва сухо пружинила под ногами, видимо, дожди тут не выпадали очень давно. Питер взволнованно глядел на озаренные лунным светом волосы Анлодды, на то, как вздымается и опадает ее грудь под тонкой сорочкой. В конце концов он дал себе мысленный запрет: "Не она. И не сейчас".

Воздух в лесу застоялся. Холмы были недостаточно высоки для того, чтобы ловить свежий ветер с моря. Холодный воздух, минуя лес, поднимался к горе Сноу-дон и ее подругам, а внизу накапливалось тепло. Питер обливался потом и жалел о том, что не может последовать примеру Анлодды и сбросить с себя доспехи и верхнюю одежду.

Анлодда вдруг резко повернулась и быстро пошла вверх по склону холма, где обнаружилась другая тропа, начавшаяся у высокого сухого дерева, чьи листья едва тронула желтизна - видимо, до первых заморозков было еще далеко.

– Нет троп, которые бы вели прямо к входу в подземный ход, - объяснила девушка.

На путь до туннеля ушел еще примерно час. Вход в него был искусно замаскирован колючим кустом. Луна стояла высоко, наверняка сейчас было около полуночи.

Питер приказал Кею и Бедивиру осторожно сдвинуть в сторону тяжелый камень, закрывавший вход в туннель. Анлодда подала Питеру зажженный факел - а он и не заметил, как она его зажгла. Питеру не слишком приятно было осознавать, что он не умеет зажигать факелы. Пока у него не было времени поупражняться в обращении с огнивом и трутом.