За львов!
Шрифт:
Он был из тех, кто таит в себе глубокую обиду. Всякий раз, когда им хотелось поспорить, им приходилось обращаться к прошлому, в то время как Клаудия утратила ханжество, которое позволило бы ей выдержать замуж за такого мерзавца, как Элиано. Клаудия перешла мост и оказалась на вражеской территории; отступление было невозможно. Варвары вот-вот нападут на неё.
Мы сменили тему и запланировали поездку в Птолемаиду на встречу с Квинтом. Без крайней необходимости я не собирался снова отправляться в путь. Птолемаида находилась примерно в двадцати пяти милях к востоку вдоль побережья, поэтому мы наняли пару повозок, хотя Клавдия и предлагала плыть морем, но я тут же заставил её замолчать.
«Если мы выедем пораньше и как следует сосредоточимся, то сможем добраться за день», — заверил я её. «Нам нужны лишь удача и военная дисциплина». Её лицо оставалось печальным. «Поверь мне», — крикнул я. Было ясно, что бедняжке нужна поддержка. «Все твои тревоги позади, Клаудия. Теперь я обо всём позабочусь».
И тут мне показалось, что Клаудия Руфина тихо сказала себе: «О нет, клянусь Юноной, только не это!»
XLI
Дела шли всё хуже и хуже. В Птолемаиде ветер дул ещё яростнее; всё вокруг приобрело ещё более греческий вид. Токра располагалась на мысе, выдающемся в Средиземное море, а Птолемаида, напротив, была окружена морем с двух сторон. Её гавань была более защищённой; благодаря этому, когда мы приближались к ней с запада, яростные волны и ветер, несущий песок пустыни, были не слишком заметны. Путешествие заняло два дня, хотя я и уговаривал хозяина повозок ехать как можно быстрее. Прибрежная дорога была унылой. Мы не нашли ни одной гостиницы и были вынуждены ночевать на улице. Я заметил, что Клавдия пожала плечами и промолчала, словно уже не раз попадала в подобные ситуации.
Зелёные и коричневые холмы Джебеля тянулись к городу, расположенному между морем и горами. Он был ответвлением Кирены, расположенным восточнее. Город был исторически связан с Птолемаидой в Египте, от которой он получил своё название и на землях которой сохранился до сих пор.
Там пасся скот. Богатые египтяне откармливали там свои стада, так как на их собственной земле им не хватало пастбищ для скота.
Было непонятно, зачем город построили в таком сухом месте. Вода поступала по акведуку и хранилась в пяти больших цистернах, расположенных под форумом.
Однако каким-то чудом Джастин оставил ещё одно послание, поэтому, войдя в центр города, найдя нужный храм и поговорив со священником, ответственным за общение с иностранцами, нам понадобился всего час, чтобы убедить равнодушных горожан, говоривших только по-гречески, дать нам адрес его жилья. Как и ожидалось, всё это происходило не среди роскошных домов местных магнатов, торговавших шерстью и мёдом, а в районе, пропахшем маринованной рыбой, где узкие и грязные переулки, а яростный ветер свистел в ушах, когда мы заворачивали за угол. И, как и ожидалось, к тому времени, как мы нашли его жилье, Джастин уже уехал.
Мы оставили ему записку и вернулись в хостел, чтобы дождаться, когда с нами свяжется герой. Чтобы поднять нам настроение, я потратил ещё немного денег отца Хелены на вкусный рыбный ужин.
Мы все были уставшими и обескураженными, и ели в подавленном настроении. Я знал, что мне уготована роль лидера группы, того, кто всех раздражает и никому не угождает, когда пытается что-то организовать.
–Итак, Клаудия, ты когда-нибудь видела чудесный Сад Гесперид?
–Нет, – ответила Клаудия.
«В чём причина?» — вмешалась Елена, предлагая свою помощь.
–Мы не смогли его найти.
– Я думал, ты был рядом с Беренис.
– Вот так это выглядело.
Обычное безразличие Клаудии на несколько мгновений исчезло, сменившись искренним негодованием. Елена открыто поговорила с девушкой.
– Ты выглядишь очень подавленным. Что-то не так?
«Нет, совсем нет», — призналась Клаудия, оставляя недоеденную барабульку на полу, чтобы Накс доела. «Клянусь всеми богами! Никогда!»
Мне приходилось мириться с придирчивыми девушками, которые возились со своей едой и не доедали ее, особенно если я платила за нее целое состояние.
Мне тоже не нравились женщины, которые не умели хорошо проводить время. С Клаудией всё было ещё хуже: она попала в скандал и, похоже, раскаивалась. Какая ужасная потеря!
Что ж, нам пришлось ждать всего лишь десять дней в элегантной Птолемаиде, чтобы получить послание от Юстина Клавдии о том, что он живет в Кирене, так что оставался еще один греческий город, готовый поглазеть на нас, если мы решим его посетить.
Однако на этот раз мы решили, что стоит собрать чемоданы и отправиться туда. Фамия был очень рад, потому что считал Кирену хорошим местом для поиска лошадей, а мы с Хеленой хотели снова увидеть беглецов вместе, чтобы выяснить, что между ними не так.
Более того, записка Жустино заканчивалась пометкой, которую мы расшифровали как: «Возможно, я нашел то, что искал!»
Мы с иронией поспорили о том, не стал ли он настолько интеллектуален, что это выражение стало относиться к тайнам вселенной; но, всё ещё не зная, что я нахожусь в африканской провинции, он попросил Клаудию послать за мной. Поскольку все согласились, что моё присутствие на философском симпозиуме совершенно необязательно, они предположили, что Джастину нужно официально идентифицировать ветвь сильфия.
XLII
Найти Камило Жустино было огромным облегчением. По крайней мере, он выглядел как всегда: высокий и стройный, с короткой стрижкой, тёмными глазами и впечатляющей улыбкой. Ему удавалось сочетать кажущуюся замкнутость с намёком на огромную внутреннюю силу. Я знал, что он уверенный в себе парень, знаток языка, смелый и общительный в трудные времена.
В двадцать два года ему следовало бы начать брать на себя взрослые обязанности: жениться, завести детей и укрепить свою многообещающую карьеру патриция. Вместо этого он отправился на край света с безрассудным заданием, его надежды рухнули после кражи невесты брата, оскорбления его семьи, её семьи и императора — и всё это, как мы начинали подозревать, ради чего?
Пожалуйста.
Степень несчастья Клаудии стала очевидна, когда мы увидели их вместе. Мы с Еленой сняли дом в Аполлонии, у моря.
Когда появился легендарный Квинт, приветствия, которые он адресовал своей сестре и мне, были гораздо более радостными, чем сдержанная улыбка, которую он подарил Клавдии.
До нашего приезда они жили вместе четыре месяца.
Они, это было очевидно, разделяли видимую домашнюю рутину, которой хватило бы, чтобы обмануть не одного человека. Она знала его любимые блюда, он поддразнивал её, они часто говорили вполголоса о своих личных делах, и когда Хелена усадила их в одну спальню, они не возражали, но, выглянув за дверь, она увидела, что они застелили две кровати. Они казались просто друзьями, но совсем не были влюблены.
Клаудия оставалась бесстрастной. Она ела с нами, ходила в туалет, приходила в театр, играла с девочкой — словно жила в мире, принадлежащем только ей. Я решила поговорить с Жустино наедине.
«Кажется, я понимаю, что ты совершил большую ошибку», — сказал я ему. «Если это так, мы можем взглянуть правде в глаза и всё исправить, Квинт. На самом деле, мы должны…»
Она посмотрела на меня так, словно не понимала, о чём я говорю. Затем очень вежливо предупредила, что не любит, когда кто-то вмешивается в её жизнь. Хелена тоже попыталась поговорить с Клаудией, но получила ту же реакцию.