Чтение онлайн

Люди лгут. Хорошие лжецы делают это так тонко, что как бы вы на них ни давили, вы их никогда не поймаете. Это предполагает, что вы вообще знаете, на каких лжецов давить. Это действительно сложно, потому что в реальной жизни все лгут больше, чем говорят, и лгут очень умело.

Свидетели ошибаются. Даже те редкие представители человечества, которые искренне хотят помочь, не видят происходящего прямо у них под носом или неверно истолковывают его значение. Большинство забывают, что видели.

Письма шантажистов пропали. Зачем кому-то хранить записку со словами: «Дай мне денег, иначе увидишь, что с тобой будет»?

Если вы обнаружите следы на недавно засеянном спаржей поле, они никогда не будут принадлежать человеку с легко различимой хромотой.

Давно обманутые жёны не строят коварных планов, а потом спотыкаются о каждую мелочь. Они просто взрываются гневом и хватаются за самый тяжёлый предмет домашнего обихода. Мужчины, ревниво относящиеся к сексу, мстят не менее драматично. Иногда, благодаря определённой хитрости, жадные мужья избегают финансовой проверки, но чаще всего они сбегают с деньгами, используя новое имя, задолго до того, как вы успеваете начать расследование.

Иногда убийцам удаётся подобраться к жертвам, когда никто не видит. Они убивают бесшумно, или когда никто не слышит ударов или хлюпанья крови, и незамеченными скрываются с места преступления. Затем они долго остаются неподвижными и молчаливыми.

Правда в том, что многим убийцам удаётся избежать разоблачения.

Полагаю, самые доверчивые из вас все еще ждут, что я скажу, что мы с Анакритом вышли из дела, но потом, по чистой случайности, наткнулись на зацепку.

Нет, извините. Вернитесь к началу этой главы и перечитайте её.

XXXVI.

Здравствуйте, вы все еще ждете неожиданного поворота событий?

Ну, их не было. Это случается довольно часто. Вообще-то, так всегда и бывает.

XXXVII

Поскольку мы с Фалько не смогли выяснить, кто убил Румекса, мы вернулись к работе над переписью. Мы не из тех, кто зацикливается на чём-то. Я, Маркус Дидиус Фалько, бывший армейский разведчик, восемь лет проработал информатором – профессионалом. Даже мой напарник, который был немного глуповат, мог заметить, когда дело заходит в тупик. Мы были расстроены, но справились. В конце концов, нам нужно было зарабатывать на жизнь. Это всегда помогает сохранять рациональное мышление.

В конце декабря праздновались Сатурналии, первые в жизни моей дочери. Восьмимесячная Юлия Юнила была слишком мала, чтобы понимать, что происходит вокруг. Наша первенец не только не жаждал стать королевой на один день, но и едва ли обращал на это внимание, но мы с Еленой обманывали себя, готовя подарки, еду и развлечения. Юлия всё это переносила невозмутимо, и единственное, что она заметила, – это то, что её родители были совершенно безумны. Поскольку у нас не было рабов, мы хотели, чтобы Нукс играл роль рабыни, с которой мы обращались деспотически, но собака быстро поняла, что такое неповиновение.

Сатурнин и Каллиоп покинули Рим, воспользовавшись праздником. Когда спустя несколько недель ни один из них не осмелился вернуться, я провёл расследование и выяснил, что они оба отправились в Африку со своими жёнами. Говорили, что охотятся. Мы думали, что прячутся. Я спросил во дворце, можно ли нам отправиться за ними, но, как и ожидалось, поскольку в деле Румекса не было никаких улик против них, Веспасиан приказал нам сосредоточиться на переписи населения.

«Фу!» — пожаловался Анакрит, когда я ему рассказал.

Три-четыре месяца мы работали усерднее, чем когда-либо в жизни. Мы знали, что эти расследования – золотая жила. Перепись была запланирована на год, и было бы трудно продлить её дольше, если бы у нас не было многообещающих аудиторских проверок. Мы только что составили отчёт с имеющимися у нас доказательствами, и обвиняемому было велено раскошелиться. Это была работа, где одного подозрения было достаточно. Веспасиан хотел собрать налоги. Если наша жертва была важной персоной, лучше всего, чтобы она обосновала наши обвинения, но в цирковом мире «важность» была противоречивым термином. Поэтому мы предложили цифры, и цензоры представили...

Их требования были приняты, и почти никто из них не удосужился спросить, можно ли подать апелляцию. Более того, благосклонность, с которой они приняли наши выводы, заставила нас задуматься, что, возможно, мы недооценили масштабы мошенничества. Поэтому наша совесть была чиста.

Я получил письмо от Камилла Юстина, который прибыл в город Эа благодаря моим деньгам. После недолгих поисков он подтвердил, что у Каллиопа нет никакого «брата», но он владеет процветающим бизнесом по поставке животных и гладиаторов для местных игр, а также на экспорт. В Триполитании цирк пользовался огромной популярностью. Ужасно карфагенский. Религиозный обряд, заменивший человеческие жертвоприношения, в честь сурового пунического Сатурна, бога, с которым лучше не связываться.

Джустино предоставил нам достаточно информации о землях триполитанского ланисты, чтобы одним решительным ударом завысить наши оценки неуплаченных налогов. В обмен на эту помощь я отправил беглецу свой рисунок сильфия, но больше денег не дал. Если Джустино хотел подшутить над Киренаикой, никто не мог меня за это винить.

На следующий день после того, как я отправил письмо, появилась моя мать. Осматриваясь вокруг со свойственной ей бесстрашностью, она увидела набросок растения.

– Вы ошибаетесь. Это похоже на вялый шнитт-лук. А должно быть похоже на гигантскую луковицу фенхеля.

«Откуда ты знаешь, матушка?» Я был удивлён, что кто-то с задворков Авентина вообще что-то знает о сильфии.

– Люди использовали срезанный стебель, как будто это чеснок. Это овощ. И

Сок был лечебным. Ваше поколение считает нас, моих, идиотами.

– Ну, я знаю, что такое сильфий. Скаро пытался его выращивать.

Мой двоюродный дед Скаро, погибший, пытаясь изобрести идеальные зубные протезы, был дворянином, что, по сути, было для него огромным недостатком. Я горячо любил этого безумного учёного-экспериментатора, но, как и у всех родственников моей матери из римской глубинки, его идеи были нелепы. Я думал, что видел худшее из худшего, пока не узнал, что он хотел заняться хорошо защищённой торговлей сильфием. Киренайские купцы хотели вернуть себе свою прежнюю монополию, но, видимо, без моей семьи.

–Если бы он поумнел, то стал бы богатым.

«Богатый и глупый», — сказала моя мать.

–Ты получил семена?

– Нет, он взял откуда-то черенок.

– Вы были в Киренаике? Для меня это новость.

– Мы все думали, что у него есть девушка в Толемайде. Он никогда в этом не признавался.

– Боже, этот старик… Но я уверен, что он не особо рассчитывал на хороший урожай.

«Ну, твой дедушка и его братья всегда охотились за мифами», — сказала моя мать, как будто именно он был ответственен за некоторые черты моего характера.