Чтение онлайн

1 февраля. Мы всё ещё здесь.

5 февраля. Угля много, но делать с ним почти нечего.

6 февраля. Работает лишь одна топка, энергия идёт только на нужды станции.

20 февраля. Они у дверей. Выходим через вентиляцию под панелью управления. Отключаем станцию. Остался один.

«Свет погас». — Билл

30 октября

07:00

Автоматические орудия стреляли всю ночь. Из темноты доносились странные звуки — явно неподалёку, у фасада электростанции, бродит толпа мертвецов.

Мы собрали вещи и теперь, когда взошло солнце, собираемся осмотреть территорию.

09:00

Автоматические орудия исчерпали боезапас и опрокинуты. В прицел Сайена видно: патроны закончились, а вокруг огневых позиций лежат десятки тел.

Некоторые твари всё ещё дёргаются — пушки Гатлинга повредили их мозги настолько, что они уже не опасны, но окончательно не обезврежены.

Мы решили спрятать технику, чтобы мародёры со злыми намерениями не смогли её забрать. Скоро покинем электростанцию.

9 ноября

10:43

После бесчисленных часов пути и череды испытаний, пережитых с момента отъезда с угольной электростанции, перед нами с Сайеном встал последний серьёзный барьер на пути к «Отель 23».

Внимательно изучив карты, мы пришли к выводу: вариантов всего два.

Первый — двинуться на север и попытаться найти способ переправиться через реку, лежащую впереди.

Второй — воспользоваться мостом Ливингстона.

Судя по карте, мост, скорее всего, был двухполосным — в соответствии с трассой, которую он обслуживал.

Путь на север мог привести нас ближе к крупному городу, если мы решим обойти озеро. Единственный минус второго варианта — неизвестное состояние моста.

Обсудив все «за» и «против», мы решили, что мост — наиболее разумный выбор.

Вчера утром мы скорректировали маршрут: взяли курс на юг с небольшим отклонением к западу, чтобы выйти к мосту. Я ехал впереди на багги, Сайен следовал неподалёку.

Ландшафт был настолько монотонным, что едва ли заслуживает описания: брошенные разбитые машины, забитые внедорожники, разбросанные аварийные автомобили — и, конечно, мертвецы.

Я не раз замечал, что мысленно «отключаю» их, как дорогие наушники с шумоподавлением, — опасная привычка.

Когда солнце достигло зенита, я подал сигнал с багги: пора остановиться. Я выбрал место у группы брошенных вагонов. Эта система укрытий нас ещё ни разу не подводила, поэтому мы старались использовать её по возможности.

Мы попытались согреться, сидя на солнце на крыше вагона с надписью «Северная железная дорога». Внешняя сторона вагона была испещрена граффити, оставленными ещё до коллапса: знаки банд и загадочные символы бродяг.

Осмотрев одну сторону вагона и начав изучать другую, я услышал, как Сайен зовёт меня. Поднявшись по лестнице на вагон, я увидел: он лежит на своём спальном мешке, глядя на восток.

Я подошёл и спросил, в чём дело. Он выдвинул сошки винтовки, упёр приклад в куртку и сказал:

— Смотри.

Глядя в мощный японский оптический прицел, я понял причину беспокойства Сайена. На горизонте клубилось огромное облако пыли.

Без оптики его можно было бы спутать с небольшим дождевым фронтом. Похоже, мы воочию наблюдали возможный рой мертвецов.

Это было совсем не похоже на то, с чем мы столкнулись в день нашей встречи.

Само присутствие роя примерно в десяти милях от нас не означало, что он движется прямо к нам. Однако разумно было предположить: он смещается на юго-запад, в нашу сторону. Достигнув берега реки, он мог пойти либо вверх, либо вниз по течению. Река могла направить его к нам — или же он мог двинуться вверх по течению как единое целое.

Остаток короткого перерыва на обед мы потратили на попытки определить направление и скорость движения массы — безуспешно.

Позже

Мы постарались как можно быстрее добраться до точки входа. Остановившись перед мостом на высоком холме, мы провели разведку.

Прямо перед мостом поперёк дороги стоял ржавый танк «Абрамс». Краска ещё держалась, но по толстым бронированным участкам стекали следы ржавчины. Замер дозиметром показал: танк излучает умеренное количество радиации. Это не было смертельно опасно сразу, но я бы не хотел провести внутри несколько ночей.

На танке и гражданских машинах поблизости были следы крови. Всё это напоминало ту старую главную улицу городка, через который мы проезжали несколько дней назад.

Перед тем как спуститься с холма к мосту, мы ещё раз осмотрели облако пыли. Оно заметно увеличивалось, и по ветру доносились едва различимые звуки, от которых мне пришлось сознательно собраться, чтобы не потерять концентрацию.

Спускаясь с холма, я был деморализован размерами моста. Он был настолько длинным, что машины на другом берегу казались точками.

Подойдя к ржавому остову «Абрамса», я заметил: люк был едва приоткрыт. Я запрыгнул на танк и с силой открыл его. Дозиметр показывал прежние значения. Я посветил внутрь — из люка вылетела птица, напугав меня до чёртиков. Танк был пуст.

Проехать мимо танка на машинах было невозможно без его перемещения. Буксировать его — не вариант: вес «Абрамса» многократно превышал массу нашего грузовика.

В шкафу рядом с органами управления лежали инструкции по эксплуатации. Следуя им, я смог запустить турбину после трёх попыток. Танк всё ещё был на ходу, но, похоже, авиационное топливо внутри было загрязнено: мне не удалось разогнать турбину до оптимальной рабочей температуры, указанной в руководстве. Из-за этого все движения были замедленными и вялыми.

Органы управления танком напоминали велосипедные рули. Над ними располагались индикатор открытого люка, главный предупреждающий сигнал, регулятор яркости панели, кнопка сброса и главный сигнальный индикатор.

Под «рулём» находился небольшой рычаг с режимами трансмиссии: R (задний ход), N (нейтраль), D (движение), L (пониженная передача).

После короткого прогрева я перевёл танк в режим D и активировал дроссели — машина рванулась вперёд. Внутри сразу запахло горелым авиационным топливом.