Чтение онлайн

«Я никогда раньше не видел тебя таким, Джон».

Эллдэй спустился. «Надеюсь, ты больше никогда этого не сделаешь». Он направился к гостинице и услышал грохот удаляющейся повозки, прежде чем успел передумать.

За дверью было прохладно, пахло свежестью, простая мебель была выскоблена и украшена полевыми цветами. В камине пылал огонь, и он догадался, что по вечерам, в такой близости от реки и моря, холодать будет раньше.

Он наклонил голову, словно старый пес, уловив аромат свежеиспеченного хлеба и чего-то, готовящегося в горшке.

В этот момент она вошла в низкую дверь и замерла, увидев его. Одной рукой она пыталась стереть со щеки грязное пятно, а другой откидывала с глаз выбившуюся прядь волос.

«О, мистер Олдэй! Я думал, это тот человек с яйцами! Видя меня в таком виде, я, должно быть, выгляжу ужасно!»

Он осторожно пересёк комнату, словно наступая на что-то хрупкое. Затем он положил свой свёрток на сервировочный столик. «Я принёс вам подарок, миссис Полин. Надеюсь, он вам понравится».

Она медленно развернула его, и всё это время он мог наблюдать за ней. Ужасное зрелище. Она была самой дорогой женщиной, которую он когда-либо видел.

Не поднимая глаз, она робко сказала: «Меня зовут Унис». Затем, ахнув от удивления, она вытащила модель корабля, над которой работал Олдэй перед отплытием к Мысу Доброй Надежды.

Он ничего не сказал, но она каким-то образом поняла, что это старый Гиперион.

«Это действительно для меня?» Она смотрела на него, её глаза сияли.

Затем она протянула руку и взяла его большую руку в свои ладони.

«Спасибо, Джон Олдэй». Затем она улыбнулась ему. «Добро пожаловать домой».

13… И ПРОЩАНИЕ

Джеймс Седжмор, первый лейтенант «Чёрного принца», прервал свои бесконечные расхаживания по квартердеку, чтобы взять у вахтенного мичмана подзорную трубу. Его лицо покраснело от порывистого юго-восточного ветра, и он прекрасно понимал, что происходит вокруг, когда корабль готовился к отплытию. Стоя на якоре у Спитхеда, он уже реагировал, его мачты и такелаж дрожали, а над палубой крошечные фигурки роились, словно обезьяны, среди чёрного узора вант и штагов, фалов и выкружек.

Седжмор направил подзорную трубу на иллюминатор и увидел длинную зелёную баржу «Чёрного принца», стоящую у трапа. Весла то гребли, то отходили назад, чтобы уберечь её от повреждений на бурной воде. Тоджонс, рулевой капитана, был главным и должен был убедиться, что всё в порядке.

Весь корабль гудел слухами и домыслами после некоторых историй, которые Тоджонс принёс с собой. Кораблекрушение, мятеж, акулы-людоеды, и, несмотря на всё это, супруга адмирала страдала и терпела вместе со всеми.

Какой-то человек вскрикнул от боли, когда боцманский помощник замахнулся на него своим пусковым устройством. «Хорошо бы вывести людей в какую-нибудь каюту», – подумал Седжмор. Офицеры в большинстве своём были такими же зелёными, как и основная масса матросов, половина из которых никогда прежде не ступала на королевский корабль. Скоро научатся, мрачно подумал он. Он не собирался упускать шансы на дальнейшее повышение из-за их невежества или глупости. Он взглянул на ту же палубу, где его предшественник был разрублен пополам французским пулей. Именно так часто и происходило повышение, и в этом никогда не сомневались, на случай, если такой шанс больше не представится.

Он подумал и о своём капитане, так изменившемся с тех пор, как тот покинул корабль ради какой-то неопределённой должности в Кейптауне: его временного заместителя быстро убрали после злополучного столкновения. Это также было удачей для Седжмора. Самого же его вызвали на берег с депешами для адмирала порта, и он был совершенно безупречен.

Было приятно вернуться с капитаном Кином. Тот, другой, держался так далеко, что его невозможно было узнать. Кин же, напротив, вернулся бодрым и уверенным в себе, и, по-видимому, его даже не слишком беспокоило большое количество сухопутных жителей и тюремных отбросов.

Однако был один неловкий момент, когда «Чёрный принц» покинул швартовы и прошёл через узкий вход в Портсмутскую гавань, чтобы встать на якорь у Спитхеда. Ветер был необычайно сильным, и Седжмор почувствовал, как у него волосы встали дыбом, когда он смотрел на отмель под Портсмут-Пойнт и группу домов, казалось бы, всего в нескольких ярдах от неё. Он обернулся к своему капитану и увидел, как тот улыбается, когда матросы бросились к брасам, а дополнительные руки бросились к огромному двойному штурвалу. Оглядываясь назад, Кин проявил новое, юношеское безрассудство, которого не было, когда они ждали начала трибунала контр-адмирала Херрика.

Пережить все опасности открытой лодки или вернуться к молодой жене — вероятно, и то, и другое.

Еще больше людей бросилось откручивать страховочные штыри, чтобы освободить фалы и ничего не застряло в сильном потоке брызг, когда якорь освободится.

Седжмор улыбнулся про себя. Да, было бы неплохо отправиться. Похоже, не в Португалию, а в Вест-Индию. Где он будет вне досягаемости кредиторов, пока его состояние не поправится. Седжмор был амбициозен до самоотверженности. Самостоятельная команда, затем должность; это было словно начертанная дорога его собственной судьбы. Но его слабостью была азартная игра, и безопасное пребывание в Вест-Индии убережёт его от неприятностей… до следующего раза. А сэр Ричард Болито скоро снова будет на борту. Несомненно, с его опытом и лидерскими качествами шансы на продвижение были бы ещё выше.

Он видел, как Дженур на мгновение появился на палубе с Йовеллом, прежде чем они исчезли под кормой. Дженур, прежде такой жизнерадостный молодой офицер, полный впечатлений, которыми он иногда развлекал кают-компанию, из всех, кто вернулся из почти неминуемой гибели, казался подавленным и не расположенным к разговору. Однако Седжмор знал, что после нескольких недель в море ничто не останется тайной ни для кого.

Четвертый лейтенант Роберт Уайхэм, вахтенный офицер, сказал: «Баржа отчаливает, сэр!»

«Я передам капитану. Отведите охранника в сторону». Ему нравился Уайэм, единственный лейтенант из первоначальной кают-компании, которого повысили с шестого места за последние несколько месяцев. Он также завидовал ему, хотя и не понимал, в чём дело, разве что Уайэм служил под командованием капитана Кина на предыдущем флагмане, французском призовом «Аргонавте». В этом великом сражении тоже была своя слава. Седжмор редко позволял себе думать о более суровой стороне дела.

Он помедлил, в последний раз оглядевшись: ничего, за что его можно было бы упрекнуть. «И передайте мичману, чтобы он шёл на бак и следил, чтобы адмиральский флаг был поднят и готов к спуску по последнему приказу салюта».