Чтение онлайн

«Он пока еще не готов принять мое командование, сэр, но не помешает позволить ему поверить в это!»

Они рассмеялись, и угроза снова была отведена на второй план.

В тот же день северный ветер немного стих, и море немного порозовело, когда несущиеся облака начали рассеиваться. Но когда солнце наконец выглянуло, оно уже не грело, а закалённые солью паруса блестели в ярком свете, но не испускали заметного пара.

Болито вышел на палубу и встал с Дженуром у палубного ограждения, стараясь не мешать, пока обе стрелки часов были повернуты к тому, чтобы поставить больше парусов, как и надеялся Кин. Кин стоял на противоположной стороне, глядя вверх, как первые марсовые быстро взбегали по дрожащим вантам – капитан, чей собственный мир вращался вокруг него. Болито ощутил прежний приступ зависти и подумал, что сказала бы Зенория, увидь она сейчас своего мужа. Его глаза щурились от яркого солнца, крылышки светлых волос развевались из-под простой морской шляпы, он командовал и управлял десятком дел одновременно.

Старший мичман, надменный юноша по имени Хьюстон, подзывал к себе матроса Уильяма Оуэна. Хьюстон, которому предстояло при первой же возможности сдать экзамен на лейтенанта, прекрасно понимал, что Болито рядом.

Он важно крикнул: «Подождите!»

Олдэй был ниже юта с Тоджонсом и презрительно сказал: «Посмотрите на него, выпятил грудь, словно адмирал на половинном жалованье! Он станет настоящим маленьким кошмаром, когда его приведут в порядок!»

Тоджонс ухмыльнулся. «Если кто-нибудь его сначала не раздавит!»

Кин оглянулся и улыбнулся. «А, Оуэн! Как тебе жизнь на судне чуть большего размера, чем твое предыдущее, а?»

Оуэн усмехнулся, забыв о мичмане. «Это подойдёт, сэр. Жаль только, что её светлость не здесь и не дала повару совет!»

Болито одобрил. Кин показал высокомерному «молодому джентльмену», что Оуэн — человек, а не собака.

Кин взглянул на меня. «Подняться ли ему наверх, сэр Ричард? Я не буду поднимать паруса, пока он не поищет нашего спутника».

Болито крикнул: «Возьми подзорную трубу сигнального мичмана, Оуэн. Ты можешь презирать такие вещи, но я думаю, она тебе поможет».

Ещё одно воспоминание. В элегантном лондонском магазине навигационных инструментов он видел, как Кэтрин разглядывала телескоп, и слышал, как дородный владелец заведения объяснял, что это новейшая и лучшая модель в своём роде. Он прекрасно понимал её внутреннюю борьбу, когда она прикасалась к сверкающему стеклу; затем она покачала головой, и Болито подумал, что знает, почему. Она вспоминала Херрика и прекрасный телескоп, последний подарок Дульси. Она не хотела ни его, ни каких-либо сравнений.

"Палуба там!"

Болито встряхнулся. Пока он предавался мечтам, Оуэн добрался до главной перекладины.

«Плывите на северо-восток, сэр!»

Болито смотрел на проплывающие белые гребни волн. Ветер всё ещё стихал; он без труда расслышал крик Оуэна. Вчера, даже сегодня утром, он бы затерялся в реве ветра и моря.

Болито сказал: «Приведите его вниз, капитан Кин. Держу пари, вам не терпится заставить её задрать юбки!»

Оуэн прибыл на палубу как раз в тот момент, когда огромный главный парус и фок-парус гудели и грохотали в шумном беспорядке, пока реи не были развернуты, чтобы удержать ветер и сделать каждый парус твердым, как стальная броня.

«Ну, Оуэн, кто она?»

Мужчины, которые в действительности не работали с фалами и брасами или не пробивались на большие реи, чтобы освободить больше парусов, слонялись поблизости и слушали.

Оуэн ответил: «Фрегат, сэр Ричард. Не 28-мм орудий или около того». Он вернул длинную подзорную трубу мичману Хьюстону.

«Благодарю вас, сэр».

Хьюстон едва не выхватил его, причем с такой неловкостью, что Кин заметил: «Мистер Седжмор, я думаю, что слово во время последнего собачьего дежурства было бы полезно».

Первый лейтенант остановился среди суматохи, сопровождавшей гонцов к своим местам, и однажды остановился, чтобы сунуть кому-то свободный конец троса, и пристально посмотрел на него. Его взгляд опасно сверкнул, когда он остановился на мичмане, и он резко сказал: «Видите меня, мистер Хьюстон, сэр!»

Оуэн продолжил тем же невозмутимым тоном: «Она не носит никаких флагов, сэр Ричард, но я бы сказал, что она голландка. Я был достаточно близок с некоторыми из них, иногда слишком близок».

Дженур сказал: «Значит, ещё один враг». В его голосе слышалось удивление. «Я ожидал увидеть лягушку, сэр Ричард».

Болито сохранял бесстрастное выражение лица. Когда-то Дженур никогда бы не подумал высказать собственное мнение; он всегда был таким доверчивым, готовым оставить суждения и оценки более опытным. Теперь он был готов, достаточно зрелый, чтобы поделиться своими знаниями с другими. Болито знал, что будет очень по нему скучать.

«Зюйд-вест-бай-вест, сэр! Полный вперёд!» — Джулиан, штурман, лучезарно улыбался своим товарищам и потирал свои мясистые руки. И снова он оказался прав.

Кин крикнул: «Крепитесь и страхуйтесь, мистер Седжмор!» Достаточно громко для всех вокруг, он добавил: «Молодец! На этот раз на две минуты короче!»

Правда это или нет, но Болито видел, как некоторые запыхавшиеся моряки переглядывались и неохотно ухмылялись. Это было начало.

Он сказал: «Возможно, этот парень подчиняется французам. Мы слишком много на это насмотрелись». Но он думал о поредевшей эскадре, ожидающей его в Карибском море. Им не хватало фрегатов, и французы это знали. Это не побережье Бретани и не игры в кошки-мышки в Северном море. Здесь было бесчисленное множество островов, которые нужно было патрулировать и обыскивать на случай, если среди них скрывается вражеская эскадра, и эти воды изобиловали судами всех видов: голландцами и испанцами, судами из Южной Америки, готовыми передать разведданные французам на Мартинике и Гваделупе. Были и американцы, которые не забыли о своей борьбе за независимость; с ними нужно было обращаться очень осторожно. Они возмущались тем, что их останавливали или рассматривали как возможных нарушителей блокады, и эта молодая, но амбициозная страна подала правительству в Лондоне несколько серьёзных жалоб.

Болито улыбнулся, вспомнив предостережение лорда Годшела. «Нам нужен не только инициативный, но и тактичный человек, которого знают эти люди». Болито не совсем понимал, что именно он имел в виду под словом «знать», но он никогда не считал себя особенно тактичным.

Он сказал: «Спасибо, Оуэн. Ты мне скоро снова понадобишься».

Кин наблюдал, как мужчина похлопал себя по лбу и зашагал прочь, чтобы присоединиться к своему подразделению.

Он сказал: «Этот человек ценен, сэр, я скоро произведу его в младшие офицеры. Он заставит многих наших сухопутных солдат выглядеть деревенщинами!»

С наступлением темноты вокруг корабля снова поднялся ветер, но движение было не таким сильным, и матросы смогли принять горячую пищу и дополнительную порцию рома, чтобы долгий день казался менее невыносимым.

За пределами кают-компании, тянувшейся поперёк массивного корпуса «Чёрного принца» и располагавшейся прямо под адмиральской каютой, лейтенант Джеймс Седжмор удобно устроился на шкафчике с кубком мадеры в руке, завершая свою атаку на старшего мичмана. Последний стоял, как шомпол, двигаясь только в такт тяжелому подъёму и падению огромного корпуса со всеми людьми, оружием и припасами, забитыми в него. Он указал на открытые сетчатые двери, где в кают-компании Хьюстон мог видеть офицеров, которых он наблюдал каждую вахту в самых разных обличьях. Они пили, писали письма, играли в карты, ожидая последнего приёма пищи. Несколько лейтенантов, которых боялись за их чувство порядка и дисциплины, сидели или разваливались в своих креслах, пока мальчишка-капитан сновал между ними с кувшином вина. Хирург, обычно такой серьёзный, покатывался со смеху, когда услышал, что ему сказал майор Королевской морской пехоты. Служащий, Джулиан, штурман: именно к такой компании Хьюстон мечтал присоединиться, если не здесь, то хотя бы на другом корабле. Он разделял с Седжмором свои взгляды на будущее, но сейчас Седжмор был не расположен к сочувствию. «Я не позволю тебе лезть на моё судно только потому, что человек не смеет мне возражать, понимаешь?»